как у демона?
На лице Ян Мэй отразилось лёгкое замешательство.
– Это случилось пять лет назад. Я возглавлял совместную операцию полиции Гунчжоу и Цзяньнина. На сбор разведданных и подготовку ушло два месяца. В назначенный день я находился в фургоне оперативного штаба и по трём каналам связи отслеживал ситуацию. Внезапно поступило сообщение, что один из наркоторговцев узнал об облаве и отправился предупредить сообщников. Полиция с таким трудом установила место сделки, и теперь всё шло под откос. Выхода не было. Прекрасно осознавая степень риска, я уже решил отдать приказ о преждевременном начале штурма и вдруг услышал, что молодой оперативник из муниципального управления Цзяньнина самовольно погнался за тем самым наркоторговцем и больше не выходит на связь. Меня прошиб холодный пот. Я понятия не имел, что задумал тот парень. Должен ли я послать кого-то его остановить? В таком случае полиция неизбежно себя раскроет. С другой стороны, если я буду бездействовать, глупцу угрожает смертельная опасность. Он пошёл на дело один и без пистолета, чтобы не привлекать внимания. Что он мог противопоставить отморозку, вооружённому до зубов?
– Зная тебя, ты наверняка послал людей ему помешать, – предположила Ян Мэй, позабыв о неприязни к Янь Се.
– Сейчас я бы так и поступил, – спокойно ответил Цзян Тин. – Но пять лет назад я был ещё слишком молод. Я сказал себе: дай парню минуту, шанс совершить подвиг… или героически погибнуть.
Ян Мэй изумлённо вскинула брови.
– Пожалуй, это были самые мучительные шестьдесят секунд в моей жизни. На шестьдесят первой я получил доклад от снайпера. Тот молодой оперативник возвращался обратно к коллегам с разбитым в кровь лицом и активно показывал жестами, что всё уладил. Он проломил наркоторговцу череп винной бутылкой, подобранной на обочине. Преступник скончался на месте от кровоизлияния в мозг.
Цзян Тин не обладал талантом рассказчика, но даже сухого перечисления фактов хватило, чтобы перед глазами Ян Мэй возник образ безрассудного, свирепого и храброго Янь Се.
– Наркоторговец не успел предупредить подельников, операция прошла по плану и стала нашим триумфом. После ареста я разговаривал по телефону с руководством на улице, вдруг почувствовал что-то и обернулся. Двое полицейских помогали молодому оперативнику, пострадавшему в драке, покинуть место происшествия. Вокруг царила суматоха. Парень был весь в грязи и крови – то ли наркоторговца, то ли своей. Каждая клеточка его тела источала такую мощь и неуёмную энергию, что хотелось поскорее отвести глаза. Проходя мимо фургона оперативного штаба, он намеренно заглянул внутрь. Я повесил трубку и спросил у стоящих рядом коллег, как его имя. Мне ответили, что его зовут Янь Се.
Небо светлело, обдуваемая ветрами бескрайняя равнина медленно окрашивалась в серый цвет.
– Позже я много раз возвращался мыслями к той сцене и думал, что же этот Янь Се высматривал в окнах машины? Искал меня? Хотел просто показаться или ждал похвалы от начальства? – Цзян Тин усмехнулся: – Я не умею делать комплименты. Если бы в тот день я остался в оперативном штабе, то наверняка наградил бы его молчанием. Однако по какой-то причине тот образ Янь Се твёрдо врезался мне в память: кровь, стекающая по виску, вызывающий вид и полный решимости взгляд. Тогда я проникся уверенностью, что на этого человека можно положиться в трудной ситуации.
У Ян Мэй защипало в носу.
– Цзян-гэ…
– Так что, отвечая на твой вопрос, виноват ли в моём плохом настроении Янь Се… – Цзян Тин отвернулся к окну. В стекле отразилась его печальная улыбка. – Нет. Во всём виноват я сам.
Белый «лексус» нёсся по дороге. В тумане впереди проглядывался зелёный знак «Гунчжоу 24 км».
Глава 9
Осенние дожди начались прежде, чем спала летняя жара. Морось чередовалась с ливнем, прибивая к земле пыль и грязь от машин; под карнизами и на тротуарах расползались лужи. В воздухе стоял раздражающий солоноватый запах сырости.
– Да включи ты мозги наконец!
Янь Се сидел на корточках на крыше с чёрным зонтом в руке. Грязная вода насквозь пропитала его идеально скроенные брюки и по капле стекала в кожаные ботинки, но на лице застыло умиротворённое и отрешённое выражение, достойное Будды. По ту сторону ограждения, весь в слезах и соплях, покачивался молодой парень.
– Не надо меня уговаривать, я не хочу больше жить! Эта вертихвостка ещё пожалеет! Тот богатый ублюдок всё равно её бросит! Точно бросит!
Внизу гудела толпа зевак, обсуждая, почему парнишка ещё не прыгнул и прыгнет ли вообще. Пожарные установили лестницу и развернули спасательную подушку. Несколько сотрудников спецназа рассредоточились по углам крыши и напряжённо смотрели на Янь Се.
– Послушай, парень: хватит валять дурака, слезай. – Майор в сто восьмой раз вздохнул и посетовал: – Я, замначальника отдела уголовного розыска, должен ловить наркоторговцев, контрабандистов, серийных убийц, а вместо этого сижу тут уже два часа и трачу время на болтовню. Ну бросила тебя девушка – и что? Кого из мужиков не бросали? Ничего, живут же как-то. Ты с чего на крышу полез? Позоришь весь мужской род!
В наушнике раздался яростный рёв. Командир спецназа Кан Шуцян, насилу сдерживаемый коллегами, выпалил:
– Янь Се, чёрт побери! Умоляю: не умеешь говорить – молчи!
В тот же момент парень затряс железное ограждение и прокричал:
– Чушь собачья! Бросают только нищих и никчёмных! А богачи разъезжают на роскошных тачках в обнимку с красотками! Кому есть дело до таких, как я?
– Ошибаешься. – Майор покачал указательным пальцем из стороны в сторону и, будто не слыша гневных воплей Кан Шуцяна, спокойно произнёс: – Знаешь, почему я, следователь по уголовным делам, сегодня здесь?
– Хм?
– Моя фамилия Янь. Тот самый Янь, сын владельцев инвестиционной группы «Цзяньнин Ицзэ». Это здание принадлежит моей семье. Если ты спрыгнешь, люди заклеймят его проклятым, и квартиры никто не купит. Представляешь, во сколько нам это встанет?
Молодой человек не нашёлся с ответом. Кан Шуцян беспомощно опустился на корточки, зарылся лицом в ладони и пробормотал:
– На месте парня я бы сначала столкнул этого паршивца Яня и только потом спрыгнул сам…
– Думаешь, таких, как я, не бросают? Наивный. Вот только ты залил горе парой бутылок вина, позвал друзей в караоке, надрался и полез на крышу, а теперь сюда сбежались полиция и пожарные тебя спасать. А я? Я отдал своё сердце и остался ни с чем, но разве я ною и грожусь наложить на себя руки?
– Т-вы,
