ты врёшь! – с недоверием воскликнул парень.
– Какой смысл? – Янь Се горько усмехнулся: – Будь мне слегка за двадцать, как тебе, я бы вытер слёзы и сделал вид, что ничего не произошло. У каждого в молодости была какая-нибудь стерва.
Майор опустил полные печали глаза и тяжело вздохнул. От его слов сжималось сердце, от вида наворачивались слёзы. Молодой человек проникся к полицейскому симпатией:
– Дагэ… Дагэ, не надо. Она обманщица, ты достоин лучшего!
Янь Се, шмыгнув, вытер костяшкой пальца уголок глаза.
– Кто красотой морскою восхищён был, вовеки не прельстит того река. С горы Ушань любующийся небом не признаёт иные облака…[3] Прости, мой отец раньше преподавал словесность. В общем, смысл ты понял…
– Дагэ… – голос парня дрожал.
– И, несмотря ни на что, я должен ходить на работу, бегать по вызовам, проводить допросы, заполнять протоколы и даже уговаривать тебя, идиота, не сводить счёты с жизнью из-за расставания с девушкой. Думаешь, мне не хочется прыгнуть? А? Ты даже не представляешь, как сильно я хочу заставить её пожалеть!
– Дагэ, хватит…
Майор решительно отбросил зонт, поднялся, засучил рукава и направился к ограждению.
– Плевать. Жизнь всё равно не имеет смысла. Давай вместе отправимся к Жёлтому источнику.
– Эй, не подходи! – Парень побледнел от страха. – Ты что удумал?
– К чёрту полицию, я прыгаю с тобой!
– Нет-нет-нет, подожди!
– Нам всё равно больше незачем жить. Давай я первый, ты за мной!
– Дагэ, дагэ, остынь! Давай поговорим. Дагэ, ты что творишь?
Янь Се схватился за ограждение. Парень в панике позабыл про собственные беды и попытался его остановить. Майор воспользовался шансом, ухватил юношу за руку и рывком потянул на себя. По инерции оба повалились назад на крышу.
– Пора! – скомандовал Кан Шуцян.
Спецназовцы тут же сорвались с места и в считаные секунды обездвижили горе-самоубийцу.
– Докладываю! Человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён! Повторяю: человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён…
Из рации послышался шум помех, толпа внизу разразилась радостными возгласами.
Час спустя.
Полицейская машина на повороте взметнула ворох брызг. Янь Се, сидящий на переднем пассажирском сиденье, облокотился на окно и потёр ладонью заросший щетиной подбородок. Из-за дождя водители не спешили, и плотная вереница автомобилей рассосалась только на подъезде к управлению. Майор снял мокрую рубашку, взял с заднего ряда более-менее чистую чёрную футболку и натянул на себя. Торчащие в разные стороны мокрые волосы придавали ему дерзкий вид.
Ворота муниципального управления медленно открылись. Полицейская машина, расплёскивая лужи, въехала во двор. Майор чувствовал, как промозглая сырость забирается под кожу и бередит не зажившую до конца рану на животе. Впрочем, это было вполне ожидаемо: даже в молодости Янь Се потребовалось бы полгода-год, чтобы полностью оправиться после сквозного ранения.
Автомобиль остановился у крыльца, майор выскочил на улицу без зонта и вдруг глухо простонал.
– В чём дело? Что с тобой? – Ма Сян взволнованно вытянул голову с водительского кресла, но, увидев, как начальник держится за поясницу, быстро повеселел: – Ох, Янь-гэ, ты бы себя поберёг…
– Тоже мне умник нашёлся, – выругался майор. – Этот горе-самоубийца навалился на меня всей тушей!
Ма Сян состроил сочувственную гримасу и, подбрасывая ключи на ладони, зашёл в здание вслед за Янь Се.
За последнее время в Цзяньнине не произошло ни одного резонансного преступления. Районные отделения сообщали о вымогательствах, ограблениях, убийствах и незаконном обороте наркотиков, но ни одно из дел не носило серийный характер, число жертв не превышало трёх, огнестрельное оружие не применялось, а значит, до уровня муниципального управления дела не дотягивали. Сотрудники отдела уголовного розыска работали с девяти до пяти, на время позабыв про сверхурочные. В офисе царила на редкость спокойная и расслабленная атмосфера.
– Эй, лао Янь, ты как?
Майор, скривившись от боли, проходил мимо комнаты отдыха, когда услышал знакомый голос. Измождённый после бессонной ночи Цинь Чуань залил кипятком растворимый кофе в кружке и кивнул товарищу.
– С чего вдруг все так обо мне пекутся? – Янь Се вздохнул и упёр руки в бока. – Мы с тобой не чужие люди, так что давай начистоту: ты просто завидуешь моему прекрасному телу?
Цинь Чуань презрительно фыркнул и постучал костяшкой пальца по стеклу.
– Да ну тебя. Я просто видел, как ты скрючился в три погибели у входа.
Янь Се принюхался.
– Что за запах?
– Ты о чём?
– Ты что, пил?
Цинь Чуань поднёс рукав к носу и сообразил:
– А, ты про это. Нет. В последние пару дней зарядили дожди, и у меня разыгрался ревматизм. Начальник Фан растёр мне спину настойкой. Надо признать, она отлично работает. Приходи, тебя тоже намажем.
Янь Се плохо ладил с Фан Чжэнхуном. Одного его упоминания хватило, чтобы майор захотел держаться подальше от отдела борьбы с наркотиками.
– Не надо. – Он махнул рукой. – У нас своя настойка есть. А ты, старая развалюха, давай поаккуратнее!
– Постыдился бы! – усмехнулся Цинь Чуань и вышел с кружкой в коридор.
В отличие от коллег, Янь Се не только растирал настойкой спину, но и употреблял иногда внутрь. В зимние дни, когда приходилось часами работать на морозе, пара глотков здорово помогала улучшить кровообращение, согреться и снизить риск схлопотать простуду и ревматизм.
Майор зашёл в отдел уголовного розыска. До конца рабочего дня оставалось полчаса, заняться было решительно нечем. Он открыл шкаф, достал из аптечки бутылку, которую последний раз видел полгода назад, плеснул немного в чашку, сделал глоток и унёс остатки к себе в кабинет.
Встав перед зеркалом, Янь Се начал втирать лекарство в поясницу и зашипел от боли. На спине образовался внушительных размеров синяк: парнишка, которого майор недавно снял с крыши, даром что был худым как жердь – рухнул на своего спасителя со всего размаху!
«Будь Цзян Тин дома, он бы не бросил товарища в беде! – вдруг подумал майор. – Я бы улёгся в кровать и страдал, а он бы отчитывал меня за беспечность и крутился вокруг с компрессами и лекарствами».
Янь Се замер и уставился на телефон на столе.
Прошло три дня. Всё это время они почти не общались. Вечером, после того как Цзян Тин и Ян Мэй покинули Цзяньнин, Янь Се не выдержал и написал ему.
«Ты где?»
«На кладбище».
«На каком? Когда вернёшься?»
«Завтра утром».
На следующий день Янь Се получил доклад от людей, дежуривших возле «Дворца негаснущих огней». Подходящие
