тихонечко.
— Почему? — спрашивает Лука и поворачивается в сторону кухни.
— Да оглянись, все девки слюни на вас пускают, — доверительно сообщаю другу.
Он начинает осматриваться кругом. А Адам как сидел, откинувшись на спинку стула, так и сидит. А смотрит только на меня.
Посылаю ему улыбку, а он мне подмигивает. И вот я уже с широченной улыбкой.
Мы заказываем кофе со вкусняшками.
Я решаю попробовать раф-кофе с круассаном. Лука выбирает латте с пироженкой-безе. Адам заказывает холодный кофе и два куска пиццы.
— Ну, рассказывайте, — предлагаю ребятам.
— О чем? — спрашивает Адам. Бл@ть, какой же он красивый, особенно когда так улыбается.
— О вас. Какие вы братья?
— Отличные мы братья, — говорит Лука и смотрит на своего старшего брата с большим уважением. — В детстве мы, конечно, не особо дружили, все же разница в возрасте. Но семейные вылазки обожали как я, так и он.
— Вылазки? — интересно, куда.
— Да, каждые выходные. Я серьёзно, каждые выходные мы всей семьей куда-нибудь выбирались. Ну, если никто не болел, конечно. Начиная вот от простого кафе, как это. Выставки. Музеи. Парк. Могли поехать в соседние города. В соседние республики. Были и походы в лес, но мама их не очень любила. Она любила комфорт, тепло и уют. Но ради нас выезжала и в поход. Единственное, на что мы не могли ее уговорить — это рыбалка, — смеется друг.
А я чувствую, как застыла улыбка на моем лице.
Как же я им завидую. Как это больно.
— Мы ездили по Европе. Каждое лето — новая страна. Весь год мы планировали нашу поездку. Выбирали, куда поехать, что посетить. Чертили маршрут на карте. Прилетая в страну, первое что мы делали — брали машину в аренду. На месте мы не засиживались.
— Здорово. А кто ваши родители? — голос слегка подводит, из-за кома в горло, немного тяжело говорить.
— Наша мама была художницей. Адам унаследовал талант у нее. Она работала в театре, делала декорации к спектаклям. А еще ее часто просили разрисовать стены разные бизнесмены — у них дома или на работе. А отец — хирург в поликлинике.
— Хм, с Адамом разобрались — он в мать, ну а ты в кого такой?
— Какой такой? Нормальный я. Между прочим, первый комп мне отец подарил.
— Да, когда ты сказал, что решил учить программирование, — вставляет Адам.
Нам приносят наш заказ, и мы на время замолкаем.
Черт, как вкусно пахнет кофе и…пиццей Адама. Надо было тоже пиццу брать.
— Пришлось мне этого Дохлого защищать перед отцом, когда он вместо "Си шарпа" и "Питона" стал целыми днями рубиться в онлайн игры. Отец даже грозился разбить компьютер.
— Не разбил?
— Не, — отвечает Лука. — Он у нас мировой мужик был. Никогда не ругал нас.
— А сейчас? — спрашиваю. Но что-то мне подсказывает, что ответ я знаю.
— Они умерли, когда мне было пятнадцать. Попали в аварию. Отец не справился с управлением на мокрой дороге. Пришлось Адаму брать на себя ответственность за меня. Так мы стали жить вдвоем.
— Как вы? — тихонько спрашиваю.
— Мы это пережили, Адушка, — Адам удивляет меня, протягивает ко мне руку и берет мою, сжимает. — Теперь мы вот так тепло о них вспоминаем. Будешь пиццу? Вижу, как ты на нее косишься, — переводит тему.
— Серьезно? Можно?
Смеётся и, отпустив мою руку, сам же мне в тарелку перекладывает лакомый кусочек.
— Обана. Фокина! Вот так встреча.
Твою мать! Колышева!
Глава 12. Ада
Замираю. Бл@, как из всех тысяч кафешек, она выбрала именно эту и именно сейчас.
— Ну привееетик, — тянет эта мымра. — Вот это ты себе мужиков отхватила. Мальчики, вы такие красавчики, — капает слюной и посылает им все свои флюиды.
— Колышева, вали отсюда, а? — пытаюсь убить ее взглядом.
Ловлю на себе взгляд моих спутников, они спрашивают, не нужна ли мне помощь. Приятно, черт возьми.
— Ну а что такое, Адка? Я просто подошла поздороваться. Иду, смотрю ты. С такой прической тебя и не узнать. Кстати, тебе не идет этот цвет.
— На х@й пошла, — это мое последнее предупреждение.
— Мальчики, как вам с ней нравится находится в одной компании? Сколько ее знаю, она всегда матом разговаривает. Волосы эти ужасные. Может, лучше за мой столик пойдете?
— А, может, ты все же пойдешь на х@й, как предложила тебе Ада? — серьезно спрашивает Адам. А я смотрю на него во все глаза — он в первый раз сматерился.
Колышева напрягается, а потом на ее лице расплывается такая едкая улыбка. Значит, жди говнеца от нее. Как пить дать!
— Слушайте, а вы по очереди ее тр@хаете? Или одновременно? Слушай, я всегда знала, что ты по рукам пойдешь. Но даже я не могла представить, что это будут двое одновременно…
— Так, хватит! — Лука встает, хватает эту сучку за плечо. — Быстро извинись перед Адой и проваливай отсюда.
— Щас же, ага! Ай! — Лука кажется переборщил с силой захвата. — Отпусти, придурок.
— Как только ты извинишься.
Господи, да это же мой чертов триумф!
Двое таких потрясающих мужчин защищают меня. Выбрали меня вместо этой барби размалеванной.
Улыбку удержать не получается.
— Вы такие классные, мальчики! — говорю на манер Колышевой.
— Ну, — Лука немного встряхивает Колышеву. — Я, конечно, не любитель делать больно девушкам, но тебе готов.
— Отпусти, — снова начинает, — мне больно.
— Как только извинишься…
— Да бл@! Прости.
— Пшла отсюда, — прощаю эту дуру.
Она почти убегает. Расслабляюсь.
— Интересные у тебя знакомые, Сливка, — задумчиво говорит Адам.
Пожимаю плечами. И хоть на душе все еще радостно, настроение немного подпорчено.
— Не хочешь рассказать, что вы не поделили? — спрашивает Лука, брезгливо вытирая руки мокрым полотенцем, которое принесли всем вместе с заказом.
— Нет.
— А о себе? Своих родителях? — Адам
