так смотрит внимательно, прямо в душу.
— Домой пора, с Айком гулять.
— Пиццу поешь и пойдем.
— Не хочу уже.
— Ада? — Адам по-прежнему смотрит на меня.
— Я все равно не буду. Ни есть, ни рассказывать.
Лука тянется к звоночку, вызывая официанта. Просит счет и контейнер для пиццы, который все же вручают мне. Дома поем.
— Вы, ребят, идите домой, а я с Лехой в клубешник. Написал, — говорит Лука, не отрываясь от телефона. — Такси скоро подъедет.
— Слушай, а че ты машину не водишь? Прав нет?
— Права есть. Но водить не могу. Знаешь, после смерти родителей я два года вообще не мог в машины садиться. Потом отпустило. Но езжу только на заднем сидении. А машиной оттуда не поуправляешь, — как-то грустно говорит Лука.
— Прости…
— Все, идите, вот моя машинка.
— Пока! И спасибо за компанию!
Лука наклоняется, обнимает меня крепко-крепко. Сперва застываю как столб, а потом руками его обнимаю.
— Ты знаешь, что мой брательник с тебя глаз не сводил весь вечер?
И я — о боже — чувствую, что начинаю краснеть. Скорее разрываю объятия и прощаюсь с другом.
— Идем? — предлагает Адам и протягивает мне руку?
— Идем, — вкладываю свою ладошку в его лапище.
— Ты для меня загадка, Сливка. Я уже многое знаю про тебя, но вот твоё детство и твоя семья для меня — закрытая книга. Приоткроешь ли ты для меня ее. Хоть немного? Пару страничек? Когда-нибудь.
"Когда-нибудь", это же может растянутся на год и больше. Значит, он планирует продолжать со мной общение и дальше. Хорошо.
— Знаешь…я бы многое отдала, чтобы мое детство было хотя бы в половину, как ваше. Я не хочу говорить про свою семью. Достаточно знать, что мои родители бухали и периодически мне неплохо так прилетало. Поэтому и вспоминать об этом нет желания. Лучше расскажи мне про свое самое лучшее воспоминание?
Адам останавливается прямо посреди тротуара и, как совсем недавно его брат, обнимает меня. Крепко-крепко.
— Ты чудесная, Ада! И цвет волос этот тебе очень идет.
— Спасибо. За все.
Знаю, что на этом пора бы и разжать свои ручонки, но как же не хочется. Хочу стоять так всю ночь. Чувствовать его поддержку и сопереживание. Чувствовать его теплое тело и силу его рук. Окунаться в его запах.
— Ты тоже не хочешь меня отпускать? — шепотом спрашивает мне на ухо.
— Ага. Но ведь мы не сможем простоять так всю ночь.
— Пойдем, с Айком пора гулять.
— А потом и малышей кормить. Идем.
— Слушай, а эта Колышева, она кто? — спрашивает Адам, когда мы уже гуляем с собакеном. Долго продержался. — Я думал, ты в нее ножом для пиццы запустишь, — подкалывает.
— Еще каких-то месяцев десять назад у меня, можешь себе представить, волосы были до жопы.
Вижу удивление на его лице.
— А теперь они такие, какие есть. И в общем, это заслуга этой самой Колышевой.
— Да ее прибить мало.
— Мало, но это уже статья.
— Ну… блин, ты ей хоть отомстила?
— Хех. Ну… — и как ему сказать?
Смеется.
— Ну она жива, это уже хорошо. Так как ты ей отомстила?
— Руку сломала, — на выдохе…
— Что? Что ты сделала?
— Да, я сломала ей руку! А что я должна была делать? Она мне клей на волосы налила, я ей за это руку сломала. Все честно.
— Опасная ты женщина, Слива лиловая. Слушай, если к тебе еще кто-нибудь полезет, зови меня, ладно. Я сам разберусь. Ты — девочка, я — решаю твои проблемы. Это понятно?
— Зачем тебе это, Адам? Я сама могу за себя постоять.
— Уж в этом я не сомневаюсь. Но драться ты больше не будешь, ладно?
— Я постараюсь, — честно говорю с бешено колотящим сердцем.
Я итак уже стараюсь не материться просто так, теперь еще драться нельзя. Так скоро, глядишь, начну розовые платьишки носить и кудряшки крутить.
Дома, после того, как мы покормили котят, пьем чай (я доедаю тот кусок пиццы) и смотрим очередной фильм. Обожаю, когда после просмотра, мы обсуждаем увиденное. Пытаемся представить себя на месте того или иного героя и как бы мы поступили в той или иной ситуации.
Уже почти полтора месяца каждый день мы встречаемся с Адамом. У меня, на прогулке, иногда заходим к нему. Уже почти полтора месяца я не могу налюбоваться Адамом.
Уже почти полтора месяца я живу от встречи до встречи с ним.
Когда я на работе, я тороплю время, чтобы скорее оказаться с ним рядом.
Когда я дома, я тороплю время, чтобы он скорее пришел.
Луку уже даже обижается, что когда я гуляю с ним, то постоянно смотрю в телефон, смотрю на время и вообще "летаю в облаках"
А я уже говорила? Нет? Я просто на седьмом, нет на сто седьмом небе от счастья!
Счастья быть с ним.
Глава 13. Из мыслей Адама
Я думаю о ней весь день. Не переставая. Она в моей голове. Она перед моими глазами. Ее запах у меня в ноздрях. И вкус ее губ все еще ощущают рецепторы в моем рту.
Заставляю себя переключиться на работу, остались буквально последние штрихи, проект уже почти готов. Мелкие доработки. Внезапные пожелания клиента.
Камилла названивает целый день, именно сегодня решила, что надо напоминать о себе.
Уже больше месяца назад я ей сказал, что наши отношения теперь будут только как с начальником и, если она захочет, как с другом.
И она, на удивление, согласилась. Посмотрела, правда, на меня очень выразительно так, что я без слов понял, что дерьмо я собачье. Но почти все это время мы не пересекались и не созванивались. Если что-то надо было, Камилла присылала сообщения.
