бы просекли, что я девственности лишилась. Мне кажется, что у меня на лбу написано.
Ну а как не вспоминать, когда все ожидания превзошли?
Девчонки в детском доме рассказывали, как им было больно, что там кровью все вокруг заливали.
Нет, я не боялась боли, пизд@ц сколько я ее уже вытерпела. Я просто не хотела вот этого "кровью заляпала".
И совсем не больно было. Потерпеть можно.
Да и пару капель крови нельзя назвать "кровищей".
Так что мой первый раз был просто идеальный.
Вспомнилось, как выгоняли, смотрящего на нас, не мигая, Айка и начинаю посмеиваться. Он с таким удивлением смотрел на нас. Собака сутулая.
Ближе к полднику созваниваемся с Лукой. Я рада, что мы с ним дружим. Созваниваемся через день и даже ходили в кафе. Он на днях возвращается уже к себе домой. Пару дней назад были у него (уговорила его показать свою берлогу), вот где хоромы.
Когда-нибудь я тоже куплю себе отличную квартиру с окнами от пола до потолка.
— Дарова, Щуплый! Что-нить случилось?
— Привет, Ад. В общем-то, просьба у меня одна. Я тут решил в зал пойти.
— Ооооо.
— Может, ты со мной будешь ходить?
— С х@яли?
— Ада! — рявкает. И почему они так реагируют на мой мат? — Да че-то достали уже все тыкать в меня моей худобой. Леха вот тоже ржет. С ними не вариант.
— А ты типа хочешь им нос утереть? — уточняю.
— Вроде того.
— А я тебе в зале нахера?
— Да, Ада, блин! Как тебе Адам еще рот не прополоскал?
Смеюсь.
— Он близок к этому.
— Просто для пинка ты мне. Уверен, если ты начнешь ходить, то это будет систематически. А если я начну филонить, то ты меня так припозоришь, что и сам рад не буду.
— Хорошо, но ты платишь, — ну а что, его же идея.
— Идет! А ты пинаешь меня на тренировки.
Что ж, походить в зал очень даже заманчиво.
Весь вечер поглядываю на телефон, жду звонка или хотя бы сообщения от Викинга. Но такое ощущение, что отметились все, кто в принципе может мне позвонить или написать. Даже начальник смены написал с просьбой завтра выйти в ночную.
От Адама нет ничего.
Странное ощущение, когда вслух посылаешь его на х@й, а в душе переживаешь.
Я не пишу первая. Не знаю почему, но мне важно, чтобы он написал сам, позвонил. После вчерашнего.
Чтобы не думать, что я навязываюсь.
Чтобы не думал, что это настолько для меня важно. А это пизд@ц как важно для меня!
Около десяти раздается звонок в домофон.
Адам.
Странно, у него же есть ключи.
— Привет, — жду его с открытой дверью.
— Привет, Сливка, — его губы на миг растягиваются в улыбку.
— Проходи…
Почему он меня не целует?
Почему не обнимет?
И почему, еб@ный в рот, он отводит взгляд?
Захожу в комнату и сразу на диван сажусь, стараюсь не смотреть на своего Викинга, но это очень тяжело.
Но каждый раз, когда глаза сами собой находят его, он не смотрит на меня, смотрит в пол.
Молчу.
Жду.
Что-то же скажет он. Для чего-то же пришел.
Адам откидывается на спину, закидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза.
— Моя бывшая девушка беременна, — не открывая глаз.
Что, бл@ть?
Тру щеку. Никто меня не трогал, а будто смачный хук справа прилетел.
Глотаю непонятный ком.
Хорошо, что он не смотрит. Не хочу, чтобы видел, как рушится мой замок. Я думала, что он из крепких бревен, а он из втулок от туалетной бумаги, причём, тех мягких, которые можно смывать в унитаз.
Перевожу взгляд на котяток. Встаю, подхожу к ним. Они уже ползают по всей квартире, но спят тут, в коробке все вместе.
Опускаюсь прямо на пол и кладу своего любимца себе на колени. Глажу его, такого маленького. Ему можно, пусть чувствует, как дрожат мои руки.
Да что за херня? Я с Адамом без году неделя, а трясет от боли и обиды, будто уже до золотой свадьбы прожили.
Я не на него обижаюсь.
Я обижаюсь на себя. За то, что позволила себе мечтать. Снова.
А ведь знала, что нельзя мечтать.
Ни одна моя мечта не сбылась. Уж как я их старалась, загадывала…
Ссукааа…
— Сливка… Что мне делать?
— Ох, ну да, бл@ть! Давай взрослый дядя, переложи ответственность на меня! Похер че, я столько дерьма на себе вынесла, что и с этим справлюсь.
Я не хочу грубить. Где-то в душе я глажу его по головке и говорю магическое "все будет хорошо"
— Сливка…
А мне так противно сейчас это свое прозвище слышать.
— Это самое ужасное, что можно услышать, правда, Адам, — беру себя в руки. — Твоя женщина, пусть и бывшая, говорит, что беременная… А ты мямлишь "что делать?" Идти к ней делать предложение, что бы твой ребенок родился в семье! Что бы никто никогда не сказал ему, что он ублюдок и что его мамаша залетела.
Адам выпрямляется и впивает в меня глаза.
— А на мои чувства мне насрать, да? На то что я шизею от тебя! На то что душа в клочья сейчас! На то что кроме тебя ни на кого смотреть не могу! Я бл@ть, единственное что сейчас хочу — это схватить тебя, увезти на необитаемый остров и дышать тобой.
Перекладываю прибалдевшего котенка в коробку и возвращаюсь на диван. Беру Адама за руку — она тоже трясется.
— Я сейчас, возможно, тебя немного удивлю, Адам. Я много историй узнала, пока жила в детском доме, — вижу, как его глаза расширяются, а тело напрягается, — Да чего только в мире
