— пришлось бы потом отписываться, зарыться в ворохе бумаг. А то и хуже — просто бы выперли со службы. Чтобы этого не случилось и не идти с пустыми руками, Олег прихватил шокер…
Меж тем нападавший поднялся, двинулся на Олега. Теперь, пусть и при дерьмовом освещении слабомощной лампочки, он смог узнать нападавшего — Миша, хозяин квартиры, с которым они вчера и беседовали.
Выглядел он страшно, прямо до усрачки. Уделанная кровью от брюха до горла майка, «маска» из застывшей крови на лице и волосах и замершие, уставившиеся на Олега страшные глаза — пустые и стеклянные, будто у куклы.
Окровавленные пальцы Олега крепко сжали рукоять шокера, но сам он неотрывно уставился прямо в мертвые глаза соседа. Он был уверен, что мертвые. У живых таких глаз не бывает.
Но при этом сам Олег не верил в то, что видит, поэтому неотрывно, как кролик глядит на ползущего к нему удава, смотрел в лицо покойнику, словно бы пытаясь убедить самого себя, что это ему не чудится, что это все на самом деле…
Миша же, покачнувшись, пошел вперед, на Олега.
Это словно стало сигналом, эдакой тревожной сиреной, приведшей Олега в чувство.
Он вскинул похожий на игрушечный пистолет тазер, сдвинул тугой предохранитель в положение F.
Стараясь унять дрожь в руке, навел шокер прямо в грудь Миши и нажал спуск. «Вилка» вылетела из ствола и воткнулась точно туда, куда Олег и метил.
Он, внутренне содрогнувшись, представив, что сейчас станет с Мишей, нажал на спуск, и 50000 вольт пробежали по гибким проводам, разряжаясь в теле Михаила.
Тело соседа затряслось и рухнуло на пол. Олег отщелкнул провода отработавшего заряда и перезарядил тазер. Это удалось ему попытки с десятой — руки все еще ходили ходуном.
Осторожными шагами он обошел лежащее на полу тело и нажал на кнопку выключателя света. Вспыхнувшие под потолком тусклые лампы осветили комнату. Возле кровати лежало два тела, причем тела были здорово изуродованы, как это говорится привычным ему канцелярским языком: «Имеют повреждения, не совместимые с дальнейшей жизнедеятельностью». У обоих выедена брюшина и, кажется, что-то не так с головами.
Попытавшись приглядеться, Олег вдруг понял, что не так с их головами, а от осознания того, что он увидел, перед глазами поплыли черные круги, желудок подкатил к горлу.
Ему, конечно, по роду службы многое довелось повидать, но такое впервые.
Олег согнулся в позыве жесточайшей рвоты, и лишь выблевав все на пол, утерев лицо рукавом, он зачем-то вновь поднял глаза на трупы. То ли надеясь, что увиденное исчезнет, то ли еще зачем.
Но нет. Все было так, как было.
Оба черепа лежащих трупов были выедены дочиста.
Олег не без труда разогнулся и вдруг заметил, что тело Михаила, которое по всем правилам должно лежать еще пару часов, начало дергаться, зашевелило руками и…начало подниматься. Нервы гаишника не выдержали, и с громким воплем он выскочил из комнаты, закрывая за собой двери.
Возле входной двери его повело, он чуть было не упал, однако смог выйти, и ему хватило сил захлопнуть обитую дермантином коричневую дверь страшной квартиры.
Пачкая за собой кровью стену, цепляясь за нее, за перила, Олег спустился на два пролета, открыл дверь своей квартиры и ввалился в нее.
Дверь за ним медленно вернулась на место, но все же не захлопнулась, упершись в его ногу.
Сил подняться, повернуть ручку замка у него уже не осталось, тем более вызвать скорую, и он, успокоив себя мыслью, что сейчас немного отдохнет и сможет подняться, просто закрыл глаза.
И тут же провалился в черное небытие.
Глава 5
Пушка
Женя
Не без труда, но дозвонился до Ани. Долго говорить она не могла, поэтому побеседовали быстро. В больнице бардак. Свою смену Аня уже отработала, но уйти домой ей не позволили. Менты постоянно привозят новых «буйных» или укушенных.
По моей спине пробежал холодок. Начинается…как пить дать, начинается…
Я попытался было уговорить ее просто свалить, но Аня не согласилась, и когда я начал настаивать, заявила, что ее зовут и нужно бежать, после чего бросила трубку.
В целом, ожидаемо. Она ведь упрямая, как…как я.
Я тяжело вздохнул. Аньку сейчас из больницы за уши не вытянешь. Ну и что с ней прикажете делать?
Насильно вытаскивать? Похоже на то. Но это надо делать вдвоем.
Кстати! Чего там Вовка?
Тут же набрал его.
У Вовки, как оказалось, уже имелась своя история, которую я выслушал, а затем поделился тем, что было на сервисе.
В конце нашего разговора Вовка попросил узнать, что с пострадавшими из супермаркета, где и произошло нападение, свидетелем которого он являлся. А еще попросил узнать про бухгалтершу из своего офиса — ее утром цапнули.
Я сразу сообразил, что у него появились какие-то догадки. Интересно потом будет выслушать его и поделиться своими, но сначала…
Снова набрал Аню, попросил пробить людей по тем фамилиям, что Вова дал.
Тут Аня не отказала. Она перезвонила буквально через несколько минут.
Интере-е-есно получается…
Бухгалтершу куснули утром, и она уже отдала богу душу.
В маркете укусили двоих. Мужик спокойно домой пошел, а тетке поплохело. Кусал их один и тот же «бешенный». Укусы, как я понял, не особо серьезные. Во всяком случае, Анька так сказала. Так почему же кому-то хоть бы хны, а кто-то в реанимацию укатывает?
Черт! Опять одни вопросы и ни одного ответа…
Пока Анька не бросила трубку, снова попытался убедить ее уйти с работы. Пытался даже как-то аргументировать это. Не получилось — теперь она просто бросила трубку, даже не пытаясь оправдаться.
Вот ведь дура, а…
Далее вновь набрал Вову и пересказал ему все, что узнал от Аньки.
Судя по тому, как он замолчал, выслушав все, я прямо почувствовал, как у него тоже в голове шестеренки активно шевелились, и он судорожно соображать начал. Ну, точно какая-то теория у него наклевывается!
Пока мы с Вовой разговаривали, к сервису подъехали менты — видел проблесковые огни за воротами. Так что разговор я быстро закончил.
Но, вопреки сказанному Вове, к ментам идти не спешил — передумал.
На территорию сервиса зашли двое, молча стояли, выслушивая Дилика, активно жестикулирующего. Затем забрали нашего «друга» и уехали.
Лишь после этого я вылез из машины и подошел к нему.
— Ну, чего там? — поинтересовался я.
Самому к ментам идти не хотелось. Еще напрягут, как Вову, протокол подписывать, показания давать. Ну на фиг!
— А
