собой руки. Мрамор на полу здесь был не таким гладким, как в холле первого этажа, так что я моментально свезла почти до крови ладошки. Слёзы брызнули из глаз, но у меня не было ни секунды на то, чтобы пожалеть себя или хотя бы от души выругаться. До спасительной двери оставалось всего ничего, когда за моей спиной, где-то внизу, в холле, раздался густой перезвон часов, наполняя воздух моим отчаянием.
Часы отсчитали все девять ударов, когда я, наконец, дотянулась до металлической ручки и без стука распахнула дверь.
Лекс стоял спиной к двери, опираясь на подоконник и глядя в окно.
— Вы опоздали, адептка Светлова.
Ледяной тон заставил меня поёжиться. Я осторожно прикрыла за собой дверь, а потом меня догнала боль от разбитых ладошек.
— Простите. — кажется, я всхлипнула. Руки горели огнём. В уголках глаз защипало от боли и обиды. Я бы успела, если бы не эта дурацкая ступенька!
А от того, что сейчас я могу расплакаться прямо перед вредным куратором, становилось ещё обиднее. Я начала яростно тереть глаза, чтоб сохранить остатки достоинства. Лекс обернулся, окинул меня удивлённым взглядом.
— Кажется, за опоздание вы уже сами себя наказали. Так торопились на встречу со мной?
Я попыталась обжечь его взглядом, но он даже не заметил моего негодования. Обошёл стол и остановился в шаге от меня. Тёплый аромат миндаля моментально окутал горькой сладостью.
— Дайте ваши руки.
И не дожидаясь, пока я соображу, чего он от меня хочет, он обхватил мои запястья и повернул руки ладонями вверх, рассматривая ссадины. Потом отпустил одну руку и, удерживая вторую, провёл по ладони кончиками пальцев.
Я вздрогнула от неожиданности. Меня будто молнией ударило, когда его прохладные пальцы коснулись саднящей кожи.
Подняла глаза и тут же оказалась на дне чёрных омутов. Боль в левой руке отступала, прохлада смешивалась с теплом и лёгким покалыванием. Мир снова стал расплываться, оставляя перед глазами только лицо куратора. Я отвела взгляд, а Лекс в этот момент осторожно отпустил мою руку и повторил то же самое со второй. Несколько секунд, и мои ладошки будто и не встречались ещё минуту назад с каменным полом.
Я хотела поблагодарить его за помощь, но не могла вымолвить ни слова. Лекс всё ещё держал мою руку и не торопился разорвать зрительный контакт. Потом он медленно опустил веки, освобождая меня от гипноза, выпустил мою руку из сильных, но осторожных пальцев и отвернулся. А я внезапно ощутила, как спящая внутри магия просыпается и начинает заполнять моё тело.
— Лекс!
В одном слове слышалась вся моя паника. Куратор — не ректор. Если сейчас полыхнёт — мы оба пострадаем.
Он обернулся быстрее, чем я крикнула. Оглядел меня с ног до головы, остановил взгляд на браслетах.
— Всё в порядке, Светлова.
— Нет, магия сейчас прорвётся!
Он чуть прищурился, с недоверием смотря на меня. На губах появилась ироничная улыбка. А моя магия отступила к сердцу, снова свернулась клубочком, прячась где-то в глубине.
— С этими браслетами ещё никому не удавалось справиться. Не нужно зря паниковать.
— Как скажете, магистр. — я сама не заметила, как опять совершила ошибку, но куратор в этот раз только вздохнул.
— Светлова, вы не успели начать отработку, как хотите, чтобы я снова вас наказал?
— Простите, но мне сложно называть вас по имени, когда вы зовёте меня по фамилии. К тому же вы почти что преподаватель. Я просто не могу. — я опустила голову, ожидая, что он сейчас опять скажет что-то уничижительное. И не поверила своим ушам.
— Хорошо, если я стану звать вас по имени, вы избавите меня от этой формальности?
Я чуть было не спросила, почему ему так не нравится именоваться магистром, но вовремя прикусила язык. Только кивнула в ответ на его вопрос.
Моё наказание оказалось не таким страшным, как я боялась, и состояло в том, чтобы помочь Лексу с заполнением личных дел нашего курса. Он водрузил на стол папки, в каждой из которых была характеристика на адепта, его оценки в школе магии, подробное описание магических особенностей и предрасположенности к тому или иному виду магии. И в соответствии с индивидуальными характеристиками каждого Лекс сейчас составлял подробную таблицу, где отмечал сильные и слабые стороны адептов, расписывал, где могут возникнуть проблемы в учёбе, и на что стоит обращать особое внимание.
Кажется, несмотря на его слова, что его не волнует, сколько адептов сдаст экзамены в конце года, куратор собирался сделать все, чтобы раскрыть потенциал каждого максимально полно.
Я отмечала нужные места в выданных мне табелях и украдкой поглядывала на Лекса. Он сосредоточенно изучал личные дела, временами хмурился, иногда недоверчиво хмыкал и качал головой. Такой серьёзный. Я чуть дольше задержала взгляд на нём и поймала себя на мысли, что просто любуюсь куратором. Поспешно отвела глаза, пока Лекс не заметил и вернулась к работе. Спустя какое-то время почувствовала, что плечи и шея затекли от напряжённой позы, повела плечами, разминая мышцы.
— Магистр Фарелл отметила ваш потенциал. — Лекс тоже оторвался от работы и посмотрел на меня.
— Магический?
— Думаю, она имела в виду вашу способность усваивать информацию. Сказала, что вы показались ей — его губы тронула лёгкая улыбка. — способной.
Я улыбнулась в ответ. Может быть, слова Шарли заставят его больше не считать меня неспособной неумехой?
Я вновь склонилась над столом, но негромкий голос Лекса заставил поднять глаза на него.
— Уже десять. Не могу больше вас задерживать.
— Но мы же не закончили.
Лекс поднялся и вышел из-за стола. Я успела увидеть, как в его глазах блеснуло веселье.
— А я разве не сказал, что ваше наказание продлится до конца недели?
5. Все становится серьезнее
Неделя превратилась в день сурка. Я просыпалась раньше всех, бежала в душ, в облюбованную мной крайнюю кабинку, пыталась проснуться, стоя под тёплыми струями воды, потом спешила на занятие к Шарли в библиотеку, а после него присоединялась к остальным на завтраке и основных лекциях. Во время обеда приходилось быстро поглощать еду, чуть ли не одновременно выполняя новые домашние задания, так как вечером меня вновь ждала отработка у Лекса. Каждый вечер шёл по одному сценарию: мы перебрасывались парой вежливых фраз и приступали к работе. В середине часа делали небольшой перерыв, и тогда Лекс расспрашивал меня, как идёт учёба. На что
