усиливая каждое ощущение. Темп постепенно нарастал, превращаясь в обжигающий танец страсти. Под воздействием этих мощных, непрерывных толчков внутри меня все сжалось, и с громким стоном я закончила, содрогаясь в оргазме. Нейтен, видя мою разрядку, издал низкий гортанный рык, сделал последние несколько сильных движений и закончил глубоко во мне, изливая свою любовь и страсть.
Мы еще немного поплавали в остывающей воде, приходя в себя после этой безумной бури. Переведя дух, мы вышли из джакузи, накинули халаты и вместе поднялись на второй этаж. Уставшие после тяжелейшего дня, но абсолютно довольные и счастливые, мы легли в одну постель и мгновенно заснули в объятиях друг друга до самого утра, зная, что Кленовая долина теперь навсегда принадлежит нам.
Глава 11. Новая эра Кленовой долины
Утро после грандиозной победы встретило нас пронзительной, хрустальной тишиной и запахом мокрой листвы. Я проснулась в комнате Нейтена, укутанная в теплое одеяло. Мужчина уже не спал — он лежал рядом, подперев голову рукой, и с бесконечной нежностью рассматривал мое лицо. Его свободная ладонь медленно и ласково поглаживала мое плечо, успокаивая растревоженные вчерашним адреналином нервы.
— Доброе утро, полноправная хозяйка, — тихо, с легкой улыбкой произнес он, целуя меня в кончик носа.
Эти слова заставили мое сердце радостно встрепенуться. Сегодня был тот самый день, когда юридические формальности должны были окончательно закрепить за мной эти земли.
Уже к полудню к парадному крыльцу особняка подкатил строгий министерский экипаж. Королевский чиновник в накрахмаленном воротничке и при полном параде разложил на большом дубовом столе в гостиной тяжелые гербовые бумаги. Призовой фонд, который мы с Оскаром завоевали вчера, полностью покрывал все накопившиеся долги Кленовой долины перед казной.
Нейтен стоял чуть позади моего кресла, и я кожей чувствовала его незримую, мощную поддержку. Скрипнуло перо. Я уверенным почерком поставила свою подпись: «Жаклин Элфорд». Судейская печать с грохотом опустилась на сургуч. Всё. Отныне и навсегда Кленовая долина принадлежала мне, и никто во всем королевстве больше не имел права забрать у нас этот дом.
Чиновник едва успел забрать свои копии документов, как со стороны главных ворот послышался глухой перестук копыт. Мы с Нейтеном вышли на крыльцо и замерли. По проселочной дороге, усыпанной золотыми листьями, медленно ехал граф Оливер кон Терон в сопровождении своей свиты. Чуть позади, понуро опустив голову, на своем сером жеребце ехала Кэтрин.
Граф придержал коня у самого крыльца. Его хищное лицо было бледным от ярости, а серые глаза сузились, когда он посмотрел на меня, а затем на Нейтена. — Вы выиграли этот раунд, леди Жаклин, — ледяным, сквозящим ядом голосом произнес Оливер, крепче сжимая кожаные поводья. — Министерство получило свои деньги. Кленовая долина остается за вами.
— Не просто за мной, граф, — я сделала шаг вперед, гордо вскинув подбородок. — Эта земля закрыта для вас и ваших людей раз и навсегда. И если я еще раз увижу ваших жокеев у своих левад, королевская стража будет разговаривать с вами иначе.
Граф Оливер бросил полный ненависти взгляд на Нейтена, который молча перешагнул через порог, заслоняя меня своим широким плечом и положив руку на рукоять охотничьего ножа на поясе. Оливер понял, что здесь ему больше рады не будут. — Кэтрин, за мной, — резко бросил граф.
Они развернули коней и сорвались на галоп, навсегда покидая пределы нашей видимости. Граф Терон признал свое поражение, забирая с собой свою амбициозную наездницу. Угроза, которая так долго висела над поместьем, наконец-то рассеялась как утренний туман.
После обеда у нас начались приятные, мирные хлопоты. Призовых денег хватило не только на закрытие долгов, но и на полное восстановление поместья. Мы собрались в конюшне вместе с Виолой и дядюшкой Барнаби, вооружившись чертежами.
— Нам нужно расширить левое крыло конюшни, — увлеченно рассуждал Нейтен, указывая карандашом на план здания. — Мы построим пять новых просторных денников с подогревом полов. Кленовая долина снова станет лучшим конным заводом в провинции.
— И у нас уже есть для этого идеальный кандидат, — улыбнулась я, подходя к деннику серо-яблочного Шторма.
Спасенный жеребец выглядел потрясающе. Его раны полностью затянулись, бока округлились, а в глазах вместо прежнего страха горел благородный, гордый огонь. Шторм приветливо фыркнул, когда я протянула ему кусочек сахара, и позволил Нейтену бережно потрепать себя по густой гриве.
— Шторм станет нашим главным племенным жеребцом, — твердо произнес Нейтен, глядя на коня с профессиональной гордостью бывшего приглядывающего. — Его кровь и выносливость Оскара дадут нам такое потомство, о котором будут говорить во всей столице. Дядюшка Барнаби радостно закивал, а Виола уже вовсю планировала, как она организует рекламу наших будущих жеребят среди столичной знати. Жизнь в поместье била ключом, наполняясь новыми, светлыми смыслами.
Наступил вечер. Осеннее солнце медленно опускалось за пологие холмы, окрашивая вековые клены в невероятные багряные и пурпурные оттенки — точно так же, как на обложке нашей истории. Прохладный октябрьский ветер кружил рыжие листья, устилая ими проселочные дороги и тренировочный трек.
Нейтен тайно попросил меня выйти к тренировочному кругу перед самым закатом. Когда я подошла к леваде, кутаясь в теплую шаль, я увидела его. Мужчина стоял у деревянной изгороди под самым большим, пылающим золотом кленом. На нем была простая, но чистая рубашка, а его темные волосы мягко шевелил вечерний ветерок.
Стоило мне подойти ближе, как Нейтен обернулся. Его карие глаза светились такой глубокой, безграничной любовью, что у меня перехватило дыхание. Он взял меня за руки, согревая мои пальцы в своих больших, сильных ладонях.
— Жаклин... — его голос слегка дрогнул, что было совсем не похоже на обычного, уверенного в себе Нейтена. — Мы прошли через огромные трудности. Ты приехала сюда городской девчонкой, которую я встретил в штыки, а оказалась самой смелой, упрямой и удивительной женщиной, которую я когда-либо знал. Ты спасла это место. Ты спасла меня, вернув веру в то, что Кленовая долина может быть счастливой.
Он сделал глубокий вдох, медленно опустился на одно колено прямо на усыпанную багряными листьями траву и достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Открыв её, он явил моему взору изящное кольцо из белого золота, украшенное редким, чистым изумрудом, идеально подходящим под цвет моих глаз.
— Я не хочу больше быть просто твоим приглядывающим или помощником, Жаклин, — хрипло, но бесконечно искренне произнес он, глядя на меня снизу вверх. — Я хочу быть твоим мужем. Хочу защищать тебя каждую секунду твоей жизни, делить с тобой эти левады, этих лошадей и просыпаться в твоих объятиях каждое утро. Ты выйдешь за меня, моя прекрасная хозяйка?
Слезы счастья
