Леонхарт тихонько свистнул, и огромный жеребец подошел к ним поближе. Сара внимательно смотрела на Райфла. Он отпустил ее руку и повернулся к коню. Оглянувшись, Сара увидела рядом юношу, стоявшего на коленях, который сложил замком руки и протягивал их ей, чтобы помочь забраться в седло. Райфл наклонился вниз, готовясь обнять ее одной рукой и поднять на лошадь, как он сделал это ночью под стенами монастыря. Лицо его казалось безразличным, но Саре не составило труда разглядеть в его глазах торжествующее выражение.
Две сотни солдат.
Сара гордо расправила плечи и, сделав шаг вперед, протянула ему руку.
Постепенно она узнавала места, по которым продвигался отряд Леонхарта.
Чем дальше они ехали, тем более знакомыми выглядели окрестности. Леса становились гуще и непроходимее, горы – круче. Вершины их скрывала пелена густого тумана. Она родилась среди этих гор. И, несмотря на все, произошло с ней, какая-то часть ее души все еще считала это место своим домом.
Очень жаль, что больше никто в Олдриче так не считал.
Слишком много лет прошло с тех пор, как Сара видела в последний раз эти холмы и леса. Последний раз ее по этому пути в закрытой карете, стараясь скрыть от всех ее лицо, ее позор.
Сару увозили из Фьонлаха, приговорив к молчанию во искупление ее грехов, и сейчас, после стольких лет безмолвия, она возвращалась домой все так же, не произнося почти ни слова.
Впрочем, Райфл из Леонхарта снизошел до беседы со своей пленницей. Сара вновь попыталась урезонить его, объяснить, что все это бессмысленно. Сначала она прибегла к доводам рассудка и логики, потом попыталась достучаться до его сердца. Но и разум и чувства оказались бессильны перед его упрямством.
Райфл ехал все с тем же непроницаемым видом, сомкнув руки вокруг сидящей перед ним девушки. Волосы его касались иногда ее щеки. Он просто вел свой отряд к намеченной цели, стараясь не обращать внимания на сидящую перед ним Сару. Остальные тоже предпочитали ее не замечать – никому не хотелось испытать на себе силу чар колдуньи.
– Я ничем не смогу помочь вам, – убеждала Сара. – А только помешаю. Мое присутствие не пойдет вам на пользу.
Ответом ей было равнодушное молчание. Через какое-то время Сара попыталась вновь:
– Они не захотят иметь с вами дела! Не захотят видеть меня!
Вновь никакого ответа.
– Лучше отпустите меня сейчас и не тратьте свое драгоценное время!
И, наконец, ей пришлось выпалить горькую, обидную правду:
– Никто из них не будет рад меня видеть. Они все ненавидят меня!
Но Леонхарт слушал ее молча, лицо его оставалось неподвижным, с таким же успехом можно было разговаривать с одним из огромных камней, которых так много было в окрестных полях. А его огромный конь все скакал и скакал вперед, приближаясь к ее родному дому, где ей так не хотелось оказаться вновь.
– Ты просто глупец! – заявила, в конце концов, Сара и погрузилась в молчаливое созерцание темного елового леса, через который они в этот момент проезжали.
Да, Сара узнавала окрестности. И, несмотря на долгие годы разлуки, эта земля по-прежнему волновала ее, отпечатавшись навеки в сердце и в памяти девушки. Она помнила этот воздух, этот особый запах хвои и моря, цветущей таволги и клевера. Даже сейчас, когда на земле царила багрово-оранжевая осень, она улавливала в воздухе призрачный аромат ушедшего лета, медовый запах отцветающих лугов и вереска.
Они выехали из леса, и Сара увидела вспаханные поля, затем участки земли, поделенные на аккуратные квадраты рядами деревьев.
Сара отметила про себя, что Леонхарт явно почувствовал себя уверенней, когда они въехали на землю Олдрича. Теперь он не старался объезжать стороной людские жилища. Среди полей попадались иногда убогие хижины из глины и соломы – в домах было удивительно тихо, над крышами не вился дымок, не видно было никаких признаков жизни.
Леонхарт и его люди ехали мимо. Они рассматривали на ходу эти странные пустые жилища, но ни разу не замедлили свой шаг.
Сара привстала на стременах, стараясь разглядеть хижины получше. Но Леонхарт всякий раз сердито усаживал ее обратно.
Снова поля, снова хижины и даже целые пустые деревни. Ни людей, ни животных. Засыхающая трава на лугах, которую никто не потрудился скосить.
Она вспомнила епископа и его слова о том, что все они обречены. Что у них нет будущего. Может быть, здесь уже наступил конец света? Бог явился в Олдрич и забрал всех людей с собой, не дожидаясь конца тысячелетия. Именно так ей описывали в детстве конец света. Бог забрал всех. И осталась только она одна с этими суровыми людьми из отряда Леонхарта, потому что все они прокляты и принадлежат дьяволу, и бог оставил их на земле, не желая спасать в своем царствии.
Сара закрыла глаза, стараясь подавить охвативший ее страх. Она ни за что не хотела этому верить.
Неужели ей суждено провести целую вечность вместе с этим мужчиной, с этим дьяволом во плоти, с жестким взглядом, твердой рукой, с такими красивыми мягкими губами…
Сара вдруг пришла в себя, потрясенная своими мыслями. Что это? О чем она только думает? Что себе позволяет?
– Стоять! – раздался прямо над ее ухом голос Леонхарта.
Сара невольно вздрогнула и попыталась отодвинуться, но Райфл властным движением привлек ее к себе. Он сделал знак одному из своих людей. Тот спешился и пошел впереди отряда по дороге.
Теперь и Сара увидела то, что остановило отряд, – лужи крови на дороге и клочья шерсти.
– Они еще свежие, милорд, – сообщил Абрам. – Прошло не больше пары часов. Два барана и овца.
Сара прикрыла рукой глаза, чтобы снова не увидеть ужасное зрелище.
Сидевший за ее спиной мужчина, казалось, был совершенно спокоен.
– Сара, – тихо спросил он, – ты наверняка знаешь, водятся ли в Олдриче волки?
Она кивнула, по-прежнему стараясь не поднимать глаз.
– Похоже на то, – сказал Абрам, подходя поближе. Сара видела на его грубых сапогах кровь, смешанную с грязью. – Там следы волков, ведущие обратно в лес. Их пятеро или шестеро. Наверное, мы еще успеем их догнать.
Леонхарт промолчал. Казалось, ничто не может вывести его из равновесия.
Сара ждала, ждали солдаты. Наконец прозвучал твердый приказ:
– Вперед! Не станем сворачивать с пути.
Абрам отошел. Райфл пришпорил коня. Сара закрыла глаза и постаралась не открывать их как можно дольше, до тех пор, когда можно будет не сомневаться: они давно миновали место кровавой бойни.
Медленно раскрыв глаза, Сара, прежде всего, поглядела на небо, затем осторожно опустила взгляд, убедилась, что видит внизу только заросшую дорогу да заброшенные поля.
– А где же был пастух? – спросила Сара скорее у себя самой, чем у сидевшего сзади мужчины. – Почему пастух не спас свое стадо?
