– Неужели откажешь мне в этой простой просьбе, Райфл из Леонхарта? Я хочу умереть сейчас, на воле. Я не желаю продолжать играть с тобой в эту странную игру.
– Я не играю ни в какие игры, – сказал Райфл и тихонько подтолкнул ее внутрь палатки.
Сара споткнулась и упала на колени на что-то мягкое. И почти сразу почувствовала, что Райфл тоже находится в палатке, рядом с ней. Она отпрянула, вдруг ощутив панический страх.
В полумраке тесной походной палатки Райфл казался лишь тенью, странно скрючившейся под низким сводом.
– Ложись и спи, – приказал он Саре. – Тебе еще понадобятся силы. У тебя есть час.
И Сара вдруг почувствовала, как на нее навалилась чудовищная усталость. Она старалась бороться со сном, но мягкое одеяло, на которое сама собой склонилась ее голова, заставило забыть обо всем.
– Но когда же ты собираешься меня убить? – почти равнодушно спросила Сара.
Она не видела лица Леонхарта, лишь глаза блестели в темноте, и в глазах этих не было пощады для внучки его злейшего врага.
– Не раньше, чем позавтракаю, – ответил Райфл. – Я дал зарок не убивать монахинь на пустой желудок.
Сара лежала неподвижно, не издав ни единого звука.
– Я забрал тебя из монастыря вовсе не для того, чтобы убить, Сара Рун. – В голосе Райфла слышалась теперь боль, почти отчаяние. – Я ведь обещал, что никто не причинит тебе вреда.
– Стоит ли верить словам убийцы, – огрызнулась девушка.
Райфл ничего не сказал в ответ, но Саре показалось, что она видит, как он пожимает плечами, поворачиваясь к выходу.
– Подожди. – Несмотря на все усилия Сары, голос ее дрожал. Райфл замер на пороге. Силуэт его отчетливо вырисовывался на фоне светлеющего неба за откинутым пологом. Дрожащие пальцы Сары сжали мягкое одеяло. Она изо всех сил старалась не выдать владевшего ею страха.
– Но тогда зачем ты забрал меня из монастыря?
– Ты нужна мне, Сара Рун.
Девушка резко поднялась. На этот раз не могло быть никаких сомнений – зубы его блеснули в улыбке, дьяволу мяло приятно видеть ее слабость.
– Ты нужна мне как заложница.
– Думаешь получить за меня выкуп? – не веря своим ушам, изумленно спросила Сара. – От монахинь?
– Разумеется, нет.
Голубоватая тень палатки падала на лицо Райфла. Теперь его было видно достаточно отчетливо, чтобы Сара смогла разглядеть, как потемнели его серые глаза.
– Тогда от кого же? – с искренним недоумением спросила девушка.
– Сара Рун, – тихо произнёс Райфл. – Прекрасная леди Олдрич. Разумеется, от твоего дедушки. От Джошуа Руна.
Слова его были так же просты и так же недоступны ее пониманию, как висевшая в небе луна. Может быть, он шутит? Она слишком много времени провела в монастыре и, наверное, не понимает шуток светского человека. Не может быть, чтобы он говорил серьезно, этого просто не может быть.
Но на этот раз на лице Райфла не было даже тени улыбки. И тогда смех снова овладел Сарой – этот легкий беззвучный смех, вырывавшийся из груди, словно помимо ее воли.
Райфл схватил ее за плечи, оказавшись в одно мгновение так близко, что девушка, испугавшись, немедленно оттолкнула его изо всех сил.
– Ты больна? – встревожено спросил он Сару, разжимая руки, но не торопясь отстраняться.
Ее дедушка. Пресвятая Дева. Что за странная идея. Перестав смеяться, Сара отвернулась от Райфла, прижимая к себе одеяло.
– Ты напрасно тратишь на меня свое время, Леонхарт, – сказала она. – Лорд Олдрич ничего за меня не заплатит.
– Не думаю, что ты права.
– Зато я в этом уверена. Можешь убить меня прямо сейчас, но не надейся, что Джошуа Рун отсыплет тебе за меня хоть сколько-нибудь золота.
Райфл сидел прямо перед ней, положив одну руку на колено с равнодушным и снисходительным видом. Он явно не верил сказанному.
– Мне нужно от вашего деда вовсе не золото, миледи. Сара настороженно смотрела на Леонхарта, ожидая объяснений.
– Я хочу все, чем он владеет, – уверенно произнес Райфл. – И я получу это. Его дом, его замок. Его поля и стада. Вот что я намерен получить в обмен на тебя, Сара Рун. Весь Олдрич.
Сара только усмехнулась, смеяться ей больше не хотелось.
– Мой дед презирает меня. Он скорее согласится заплатить тебе за то, чтобы ты убил меня.
На мгновение ей показалось, что он ей поверил. Райфл сидел неподвижно, глядя на нее во все глаза. Пробивающиеся в палатку лучи восходящего солнца нимбом. Осветили его голову. Но лицо его было непроницаемо. Райфл довольно долго размышлял над ее словами.
Сара попыталась подобрать слова, объяснить ему, но не смогла. Слишком много времени пришлось ей молчать, она забыла силу собственного голоса, забыла, как передавать с помощью обычных звуков свои мысли и чувства. Вместо того чтобы говорить, она снова встретилась с ним глазами, и улыбка ее поблекла.
Сара чувствовала себя бесконечно уставшей. То, что происходило с ней в последние несколько часов, напоминало страшный сон, ставший явью. Может быть, она и вправду спит?
Но разве можно так остро чувствовать во сне? С ней никогда раньше не бывало такого. И все же, как объяснить то, что происходит с нею сейчас?
Не может быть, чтобы сидящий напротив мужчина был тем самым Райфлом из Леонхарта! Не может быть, чтобы она действительно была его пленницей. Неужели она убежала из монастыря лишь для того, чтобы попасть в руки этого демона, которого боялись все жители окрестных деревень?
Между тем демон пошевелился, отвел свой пристальный, изучающий взгляд от лица Сары и, не говоря ни слова, встал и покинул палатку. Оставшись одна, Сара, чуть расслабившись, опустилась на одеяло, положила руку под голову, вдыхая запах земли и травы. Глаза ее сами собой закрылись, и девушка погрузилась в глубокий сон.
Она была одна в лесу, лежала на земле, закинув над головой руки. На ней было новое платье, которое подарили ей несколько дней назад на ее одиннадцатый день рождения. Красивое розовато-лиловое платье с золотым кантом. Конечно, не стоило валяться в нем на земле. Платье наверняка испачкается. И няня очень на нее рассердится.
Но няня и так всегда на нее сердится, подумала Сара, глядя на небо сквозь кроны деревьев. Так не все ли равно, из-за чего она будет ругаться на этот раз – из-за платья, или из-за ее медлительности, или из-за того, каким тоном разговаривает с нею Сара. Так мало было надо, чтобы вызвать гнев этой женщины!
Она смотрела на темно-синий купол неба, раскинувшийся над оранжевыми и пурпурными кронами осеннего леса. Как хорошо было побыть одной, убежав прочь от замка, от всех остальных обитателей Фьонлаха. От няни с ее вечными шлепками и постоянными проповедями. От других детей, которые не любили ее и не хотели с нею играть, хотя няня постоянно заставляла их делать это.
