Двумя неделями раньше она воспользовалась услугами дорогого адвоката, хорошо известного в Лондоне. Тот рассказал, что у Леонидаса слишком много связей и почти безграничная власть, и посоветовал девушке присматривать за Элиасом: закон будет практически бессилен, если Леонидасу удастся вывезти сына за пределы Великобритании.
– Я даю тебе честное слово, что не попытаюсь отобрать у тебя Элиаса.
Мэрибел изо всех сил старалась не обращать внимания на Леонидаса, но сердце все равно бешено колотилось в груди, а щеки пылали румянцем.
– Я не верю тебе. Прости. Элиас для меня дороже всего на свете.
– И ты нужна ему. Он еще малыш. Я это понимаю.
Девушка с трудом сдерживала предательскую дрожь в коленях.
– Но Элиас не всегда будет ребенком. Когда он подрастет, я уже не смогу подкорректировать правила.
– Если ты настаиваешь на правилах, то я привык обходить их или нарушать, милая моя.
– А я припоминаю, что в те времена, когда мы оба были студентами и жили в доме Имоджен, ты прекрасно следовал правилам, установленным мной. Значит, с тобой можно договориться.
– Может, я боялся, что ты снова ударишь меня, – соблазнительно улыбнулся Леонидас.
У Мэрибел пересохли губы. Пульс заколотился быстрее. Однако, вспомнив про Слоуна, она рассердилась на себя за такую слабость.
– Мне нужно собираться, Леонидас. У меня свидание.
Его темные брови сошлись на переносице.
– Свидание?
Мэрибел кивнула.
– Если ты не возражаешь, я пойду наверх и оставлю вас с Элиасом.
В комнате повисла тяжелая тишина.
Несмотря на загорелую кожу, Леонидас заметно побледнел. Мэрибел удалось удивить его. Но за этим удивлением скрывалась и бессильная злость.
– Кто этот парень?
– Это не твое дело, – почти прошептала девушка.
Леонидас подумал о нескольких обидных вариантах реплики на это заявление, но промолчал.
Воспользовавшись моментом, Мэрибел проскользнула мимо него и ретировалась в свою комнату, чтобы переодеться. Она даже накрасила ногти, чтобы подольше не сталкиваться с Леонидасом. Только заслышав звук подъезжающей машины, девушка выглянула из окна и поторопилась спуститься в холл, чтобы встретить гостью. Когда Мэрибел снова появилась в поле его зрения, Леонидас оценил ее старания перед свиданием. Что ж, для него она так не трудилась, заключил он. Судя по виду, Мэрибел собралась ехать в город. Она надела яркий топ, юбку и туфли на высоких каблуках. Волосы распустила по плечам и покрыла лаком ногти, что для него никогда не делала.
– Это Джинни Белл, моя соседка и подруга. Она присмотрит за Элиасом. Джинни, познакомься с Леонидасом Паллисом.
Только когда Мэрибел заговорила, Леонидас заметил, что в доме появилась какая-то темноволосая женщина. Он поднялся, выпрямившись в полный рост, и приветственно кивнул. Вскоре выяснилось, что Мэрибел приглашена на свадьбу и вернется домой поздно, поэтому Джинни придется остаться здесь на ночь. Настроение Леонидаса нисколько не улучшилось от этой информации или от того, с каким энтузиазмом Мэрибел вышла навстречу своему спутнику, не успел он подъехать к ее дому.
Леонидас уехал через пять минут после Мэрибел. Злость съедала его изнутри. В вертолете ему позвонил Васос.
– Журналистам удалось получить снимок доктора Гринвей с сыном. Пока еще можно убить эту историю на корню.
Леонидас поморщился, представив, как дом Мэрибел окружают папарацци. Так и виделись крупные заголовки на первых страницах газет: «Тайный наследник состояния Паллисов?» Пресса сойдет с ума, от назойливого внимания журналистов невозможно будет спрятаться. И Мэрибел понадобится помощь, чтобы выдержать такое пристальное внимание. Ей нужно будет где-то спрятаться. В своем доме она уже не под защитой. А значит, Мэрибел с сыном и собакой придется переехать в Хэйвард-Парк.
Удовлетворение отразилось на лице мужчины.
– Я не хочу ничего останавливать.
– Нет? – не смог скрыть изумления Васос. Ведь хозяин ненавидел постоянное вмешательство прессы в его личную жизнь.
– С этого момента доктору Гринвей и моему сыну понадобится защита.
Леонидас положил трубку. Он знал, что ведет себя как мерзавец. Но Мэрибел никогда не узнает об этом. Незнание не причинит боли. Только это и важно.
Рано утром Мэрибел скинула туфли с ноющих ног, закрыла дверь и как можно тише пробралась в свою комнату.
Устало вздохнув, она заключила, что ей не понравилось время, проведенное со Слоуном. С тех пор как Леонидас неожиданно появился в ее доме, шанс на удачное свидание таял с каждой минутой.
Вот и Имоджен тоже не могла забыть Леонидаса, подумала Мэрибел. То, что она потеряла возможность быть частью его мира, разрушило психику Имоджен. Только незадолго до ее смерти Мэрибел узнала, что Леонидас уговорил девушку лечиться от болезненного пристрастия к наркотикам. Он не только оплатил услуги реабилитационного центра, но и выплатил все долги Имоджен. И перестал отвечать на ее звонки лишь после того, как Имоджен дважды сбегала из центра, не закончив курс лечения.
В день, похорон Мэрибел поняла, что может «читать» Леонидаса, тогда как другим он представлялся совершенно непроницаемым.
Тетя Гермиона попросила ее прибраться в доме Имоджен. К тому времени у Мэрибел уже была своя квартира, хотя она часто оставалась с кузиной, чтобы присматривать за ней. В течение последнего года все свое свободное время она тратила на то, чтобы ухаживать за родственницей.
Охваченная неподдельной скорбью, Мэрибел приехала в дом Имоджен и обнаружила, что ее сестры уже растащили весь гардероб и перебрали все до последней мелочи, забрав то, что им понравилось. Мэрибел пришлось одной наводить порядок в доме. Девушка слонялась по пустым комнатам, как вдруг наткнулась на старые фотографии, Разглядывая их, она безудержно рыдала. И вот тогда-то совершенно неожиданно приехал Леонидас.
– Я знал, что найду тебя здесь. Ты единственная, кому было не наплевать на Имоджен. – Леонидас утер слезы с лица Мэрибел. – Боже! Да ты совсем заледенела.
– Я оставила пальто в доме тетушки, а здесь холодно.
Ни секунды не медля, Леонидас снял свое пальто и набросил его на плечи Мэрибел. Затем позвал одного из своих людей и дал ему указания на греческом.
– Ты бы выпила бренди, – предложил он девушке.
– В баре давно ничего нет.
Леонидас произнес еще какие-то инструкции. Меньше чем через десять минут Мэрибел уже пила бренди маленькими глотками. Ее немало удивило, что Леонидас вдруг начал вспоминать о том дне, когда Имоджен впервые познакомила их.
– Зачем ты приехал? – поинтересовалась наконец она.
– Не знаю.
Видимо, печаль и скорбь привели его в дом Имоджен и заставили говорить о прошлом, поняла Мэрибел, и это растрогало ее.
