Мэрибел стояла в лифте, который должен был доставить ее к кабинету Леонидаса Паллиса, когда зазвонил ее мобильный. Это была Гермиона Стреттон. И очевидно, тетя пребывала в ярости.
– Правда, что Леонидас Паллис отец твоего ребенка? – потребовала ответа Гермиона, повизгивая от злости.
Мэрибел зажмурилась; она всегда боялась, что правда может расстроить пожилую женщину.
– Боюсь, что так.
– Ты скользкая, бесстыжая маленькая ведьма! – бросила Гермиона. – Невозможно, чтобы Леонидас хотел иметь с тобой что-то общее. Да ты не сравнилась бы с Имоджен по красоте или уму!
– Знаю, – не стала отрицать Мэрибел. – Прости, что расстроила тебя всем этим.
– Не дурачь меня! Чего тебе извиняться? Этот малыш стоит целое состояние! А ты оказалась умнее, чем я думала.
– Я этого не планировала. Не так я хотела, чтобы обернулась моя жизнь.
– Не смей никогда больше общаться ни с кем из нашей семьи! – закричала женщина. – С этого момента ты для нас мертва.
После таких жестоких слов Мэрибел побелела как снег. Она надеялась, что на этот раз тетя смягчится к ее сыну, но теперь эта возможность растаяла как утренний туман.
Двери лифта открылись в частном вестибюле. Личный ассистент Леонидаса проводил девушку в просторный кабинет и сообщил, что тот примет ее по окончании собрания. Окна кабинета открывали перед Мэрибел чудесный вид на Лондон. Мебель здесь была современной и создавала атмосферу роскоши и комфорта. Однако в первую очередь этот кабинет представлял собой эффективное рабочее место. Леонидас никогда не смешивал работу и удовольствие. Едва ли его обрадует неожиданное вмешательство на территорию его империи.
– Мэрибел… – Леонидас, одетый в дорогой серый костюм, быстро подошел к ней и взял за руки. – Ты должна была сказать, что хочешь увидеть меня. Я бы послал за тобой вертолет. Как ты?
А он отличный актер, заключила Мэрибел, ища верные слова для обвинений. Но от его взгляда мгновенно закружилась голова.
Надо взять себя в руки, одернула себя Мэрибел.
– Ты такой милый, потому что считаешь себя победителем. Думаешь, я проделала весь этот путь, ища поддержки и заботы? – со злостью бросила она.
– Именно поддержку и заботу я хочу оказывать тебе. У тебя ведь был ужасный день.
– Разве не так ты все это спланировал? – девушка выдернула руки. – Это ведь ты стоишь за статьей в «Глоуб». И не смей мне врать! – глаза Мэрибел пылали яростью.
– Я никогда не лгал тебе.
Мэрибел была настолько вне себя от злости, что едва могла говорить.
– Статья в газете слишком правдива. В ней нет скандальных подробностей.
– В твоей жизни нет места скандалам, – мягко заметил Леонидас. – Кроме тех, что порождаю я.
Несмотря на подозрения, которые привели Мэрибел в кабинет Леонидаса, в глубине души у нее все равно роились разумные сомнения. Ведь иногда цепочка совпадений может создать ложное впечатление. Но Мэрибел бросила обвинения ему в лицо, а Леонидас не попытался оправдаться. Ни единым словом.
– А ты все продумал. Это ведь ты стоишь за историей обо мне и Элиасе, признайся. Не могу поверить, что и ты оказался эгоистичным мерзавцем.
Леонидас смотрел на Мэрибел, восхищаясь ее силой и смелостью. Он даже не успел толком подумать над ответом, так был увлечен любованием ею.
– За нами следят папарацци.
– Нет никакого «нас»! – со злостью заявила девушка.
– Ты встречаешься с другим мужчиной? И не говори, что меня это не касается! Это имеет отношение к сложившейся ситуации.
– Ну, пока я ни с кем не встречаюсь.
– Нравится тебе это или нет, нас связывает общий ребенок. Думаешь, сколько еще я бы продолжал летать к тебе, оставаясь незамеченным? Элиаса невозможно всю жизнь держать в секрете.
– Не согласна.
– При всем моем уважении к тебе, должен сказать: ты не знаешь, о чем говоришь. Ты не живешь в моем мире. Это аквариум с золотыми рыбками. Все мои передвижения отслеживаются и освещаются в прессе, несмотря на хорошую охрану. Иногда мудрее выдержать внимание прессы и следить за тем, что печатается. Альтернатива часто бывает еще хуже.
– Прекрати искажать факты и притворяться, будто все это ради того, чтобы защитить нас! Ты не собирался говорить мне правду и даже не понимаешь, сколько вреда нам причинил.
– Могу понять твое раздражение. Ты злишься, но мои намерения были благими. Я не стыжусь Элиаса. Он мой сын. Я горжусь им и не хочу его прятать.
– А как насчет нашего спокойствия? Оно тебя не волнует, да? Была нарушена граница моей личной жизни. Ты не имел права так поступать. Я теперь у всех буду ассоциироваться с сексом на одну ночь, как какая-нибудь девочка по вызову, а ты…
Леонидас подошел ближе.
– Бог мой! Та ночь… она была особенной.
Но Мэрибел не слушала.
– Тебе недостаточно, что я позволила тебе видеться с Элиасом? Неужели все должно быть по-твоему?
– Я всего лишь хочу, чтобы вы стали частью моей жизни.
– А если ты не можешь добиться чего-то просьбой, то не стесняешься грязных трюков, так? – взвилась Мэрибел. – Все, что ты сделал, еще раз доказывает мою правоту в недоверии к тебе. Между нами все кончено. Абсолютно все. Я дала тебе шанс, но ты потерял его.
– Именно ты, а не я, превратила это в битву. Я не хочу терять никого из вас.
– В эту минуту тот самый сын, которого ты так любишь, прячется под столом вместе с собакой! – ее глаза блестели от навернувшихся слез. – Элиас не понимает, почему мама грустная, почему нельзя открыть шторы, почему в доме темно или почему он не может выйти поиграть в саду, как раньше. Он напуган и расстроен. Ты, его отец, сделал все это с ним.
Леонидас заметно побледнел.
– А почему ты так поступил? – продолжала Мэрибел. – Да потому, что ты высокомерный ублюдок, который не принимает поражений. Что ж, сегодня ты проиграл, Леонидас. Я тебе не верю. И мне страшно. Ты угроза для меня и моего сына. И придется тебе жениться на мне, если хочешь снова увидеть Элиаса.
– О чем, черт возьми, ты толкуешь? – нахмурился Леонидас.
– Только так я буду чувствовать себя в безопасности, когда ты приближаешься к нашему ребенку. У меня нет ни денег, ни связей, чтобы противостоять тебе. Только жена может бороться с тобой на равных. Мы оба знаем, что этого не произойдет, так что прошу тебя – оставь нас в покое. Тогда, возможно, газетчикам наскучит эта история и они уберутся. Я не желаю жить на глазах у всех.
– Но ты не можешь выбросить меня из вашей жизни.
– Почему нет? Я видела, на что ты способен со своим богатством и влиянием. Мой долг защитить сына, а я не могу соревноваться с тобой.
– Но Элиаса не нужно защищать от меня!
– Разве? Какой пример ты ему подашь? У тебя куча домов, но ты никогда нигде не задерживался надолго. Даже ребенком ты делал все, что взбредет в голову. В десять лет у тебя уже была миниатюрная модель «феррари» и собственный гоночный трек. Ты не можешь дать Элиасу то, чего у тебя не было, или научить его тому, что не знаешь сам.
