– А ты действительно чертовски преуспел в раздевании девушек, – заметила она.
Сорвав с себя рубашку, Леонидас наградил Мэрибел волчьей ухмылкой, которая была чистой провокацией с его стороны. Он повернулся к ней, и у Мэрибел захватило дух. Леонидас был так прекрасно сложен: широкоплечий, с мускулистой грудью и длинными ногами. Он снял брюки, и его возбуждение стало очевидно. Мэрибел хотела отвернуться, но не смогла. В ту ночь, в доме Имоджен, Мэрибел даже не видела Леонидаса раздетым, потому что все случилось слишком быстро, стоило им поцеловаться. Они занялись любовью в темноте на кровати – полуодетые, движимые одной лишь страстью и нетерпением стать единым целым. Никогда в жизни Мэрибел не могла себе представить, что может так вести себя с мужчиной.
Леонидас заметил, что Мэрибел мысленно далеко от него.
– О чем ты думаешь?
– О той ночи… э… у Имоджен дома.
– Ты разорвала мою рубашку, милая.
– Правда? – Мэрибел удивило, что спустя столь много времени Леонидас все еще помнит такие подробности.
– Это был самый горячий секс, который мне доводилось иметь в жизни.
Пылая от стыда, Мэрибел уставилась на свои босые ноги.
Леонидас лег рядом и притянул девушку к себе. Он начал ласкать ее спелую грудь губами и языком, покусывая соски, заставляя Мэрибел постанывать от удовольствия. Она запустила пальцы в его густые темные волосы и изогнула спину, чувствуя, что уже не в силах сдерживать свой голод.
– Наконец-то моя тигрица вернулась ко мне, – шепнул Леонидас, прикусив мочку ее уха. – Я хочу тебя, моя милая.
– Я тоже хочу тебя… – раздалось в ответ.
Леонидас исчез меж ее бедер, вызвав звук, похожий на протест и восторг одновременно. Очень скоро Мэрибел потерялась в темном пульсирующем удовольствии. На ее коже застыли капельки пота. Желание слиться с ним и снова почувствовать его в себе граничило с безумием. Кровь бешено бежала по жилам, а сердце выпрыгивало из груди. Околдованная магией его прикосновений, Мэрибел извивалась в крепких руках Леонидаса.
В тот момент, когда тело уже готово было взорваться от нетерпения, Леонидас наконец вошел в нее. Он целовал Мэрибел с голодной страстью, а она отвечала на его поцелуи с той же неистовостью. Это удовольствие было ни с чем не сравнимо.
Мэрибел выкрикнула его имя в тишину спальни, содрогаясь от наслаждения, которое он доставил ее изголодавшемуся по ласкам телу.
Кажется, перед тем как Мэрибел вернулась с небес на землю, прошла целая вечность.
– Леонидас, – прошептала она, и в это мгновенье все препятствия, которые она возвела для него, пали. Она дала выход той любви, что была заперта внутри нее. Девушка обняла любимого и прижалась к нему, покрывая поцелуями его лицо.
На мгновенье Леонидас застыл от такого проявления нежности, а потом едва не рассмеялся. Вот в кого его сын такой эмоциональный. Мужчина чмокнул Мэрибел в уголок губ и отстранился, накрыв ее руку своей большой ладонью.
– Знаешь что? До этого момента я и не знал, что вы с Имоджен похожи, но сейчас вижу очевидное семейное сходство.
– Правда?
Мэрибел очень удивилась этому заявлению. Ей никогда не приходило в голову, что она может хоть чем-то походить на красавицу Имоджен. Неожиданно девушка почувствовала, словно кто-то опустил большой кусок льда на ее разгоряченную кожу. Она замерла.
– Нет, дело даже не во внешности. Но твоя улыбка напомнила мне о ней.
Мэрибел улыбалась, хотя больше всего ей хотелось заплакать. Гермиона Стреттон не соврала, когда сказала, что Мэрибел не сравниться с Имоджен по красоте и уму. Девушка всегда это знала. Но она была совершенно разбита, когда ее любимый сказал, что она напоминает ему Имоджен. Неужели он лег с ней в постель только из-за этого сходства?
Тишина, повисшая в комнате, была столь гнетущей, что звонок телефона прозвучал слишком резко. Леонидас нетерпеливо сел на постели и снял трубку. Он перешел с английского на французский:
– Жозетт?
Мэрибел тоже свободно говорила на французском, и ей не составило труда понять, кто звонил. Жозетт Доней, супермодель, была, судя по сообщениям в прессе, одной из самых постоянных любовниц Леонидаса. Красивая брюнетка с длиннющими ногами и кошачьей походкой сопровождала Леонидаса на фестивале в Каннах. Ее рисковая репутация была известна по всему миру так же, как и пристрастие к чрезмерно коротким юбкам.
– У тебя? Почему нет? Хотя я не смогу приехать раньше десяти.
Мэрибел вдохнула так глубоко, что в груди кольнуло. Пока Леонидас продолжал говорить по-французски, она встала с постели и обошла ее. Затем взяла с тумбочки стакан воды и плеснула в Леонидаса. Тот настолько удивился, что тут же, извинившись, попрощался с Жозетт.
– Какого черта?
– Ты получил, чего желал. Но если ты все еще хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, мы должны прояснить одно обстоятельство. Я не стану спать с тобой, пока ты продолжаешь иметь любовниц.
– Бог мой… ты решила диктовать мне условия?
– Хорошенько подумай, Леонидас. – Фиалковые глаза Мэрибел яростно блестели. – Если наш брак будет платоническим, я закрою глаза на твои интрижки, поскольку предпочту не считать тебя своим мужем. Но если ты продолжишь настаивать на интимной близости, я буду следить за каждым твоим движением и превращу твою жизнь в ад, если посмеешь предать меня!
– Даже став моей женой, у тебя не появится права указывать мне, что делать. Только посмей выйти из этой спальни до утра и увидишь, как я могу злиться, милая моя.
– Тогда можешь начинать злиться. – После услышанного разговора с моделью Мэрибел не собиралась спать с Леонидасом в одной постели. – Я проверю, как Элиас, и переночую в комнате для гостей. Спокойной ночи.
– Как пожелаешь, – бросил ей вслед Леонидас.
Мэрибел заглянула в детскую, где мирно спал Элиас, и, обменявшись улыбками с Дианой, которая появилась на пороге смежной комнаты, тихо вышла. Она выбрала спальню прямо по коридору.
Реальность разрушила ее иллюзии, и Мэрибел винила в этом только себя. Разве Леонидас не был честен с ней с самого начала?
Под деловым соглашением подразумевался брак по расчету. Леонидас продолжит якшаться с любовницами – сексуальными кошечками, которые удовлетворяют его сексуальные потребности по всему миру. А Мэрибел будет растить его сына, носить обручальное кольцо и притворяться, будто ее совсем не волнует то, что Леонидас не любит ее.
Именно теперь девушка поняла: то, чего он не может дать ей, для нее значит очень и очень много…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Мэрибел сорвала лепесток с цветка.
– Я люблю Леонидаса. – Лепесток плавно упал на землю. – Ненавижу его. – За первым последовал еще один лепесток.
