Сейчас он пойдет и разбудит ее. И убедится, что она по-прежнему здесь.
Джейми отдернул шторы, быстро оделся и вышел в коридор.
На стенах висели портреты. Мужчины и женщины в пышных одеждах, некоторые мужчины – в доспехах. На двух столиках горели свечи, значит, кто-то из слуг бодрствует. Рядом с портретом мужчины, изображенного с книгой и мечом, висел портрет мужчины, стоявшего перед красивым серым в яблоках гунтером. Его окружали слуги с охотничьими копьями, суетившиеся вокруг огромного оленя, вероятно, только что им убитого. Сам Джейми никогда не принимал участия в охоте, но Томми Батлер рассказывал ему и Джорджу много охотничьих историй.
– Столько шума из-за какого-то сосунка.
– Придержи язык, Бесси. Хозяйский сын. Что мы можем сделать? Столько времени его не было. И вдруг – на тебе.
– Ну, я не знаю. Если у повара поутру пригорит каша, я не знаю...
– Замолчи ты, мегера, разбудишь весь дом.
Помедлив у раскрытой двери, Джейми прислушался, пытаясь понять, о чем беседуют женщины.
– Эта жен... Форд... нянька парня?
Джеймс устремил взгляд на открытую дверь и подошел к порогу.
– ...я слышала, как миссис Трент говорила вчера на кухне, что она была нянькой для парня все эти годы.
– Если она такая же, как мы, почему ее разместили в этом крыле?
– Она не такая, как мы. Она из благородных, это сразу видно по ее манерам.
– Может, и так, но, судя по одежде, этого не скажешь.
Заглянув в комнату, он увидел, как горничная, встряхнув одеяло, свернула его.
– Это ничего не значит, дуреха. Они только что прибыли из колоний, из Пенсильвании.
– Да, но теперь она в Англии. Слышала бы ты, как Хелен сегодня утром возмущалась, что этой миссис Форд отвели комнату в одном коридоре с апартаментами хозяина. И не зря, надо сказать, если хочешь знать мое мнение.
– Ну уж увольте, я трижды подумаю, прежде чем спрашивать такую гусыню, как ты, или Хелен.
– Как хорошо, что он еще не прибыл, иначе народ начал бы почем зря болтать.
– Начал? Ха! Сдается мне, ты и другие бездельники уже чешете языками, – проворчала женщина постарше, направляясь к окну, чтобы притворить створки. – Насколько нам известно, у миссис Форд в колониях есть муж и он ждет ее возвращения. Миссис Трент говорит, что она недолго пробудет здесь. Так что она может еще сто раз уехать, прежде чем его милость вернется из Лондона.
– Уехать? А кто, скажи на милость, возьмет на себя заботу о юном господине? Говорю сразу: только не я...
Какое-то движение у двери привлекло внимание женщин, заставив их замолчать. Бесси выглянула в коридор, но никого не увидела. Лишь услышала, как кто-то бежит к черной лестнице, в сторону кухонного крыла.
– И в заключение, милорды, скажу, что в нашей стране растет число сторонников борьбы против рабства. И наш долг поддержать их. Мы обязаны раз и навсегда покончить с этим позорным явлением.
Когда лорд Стенмор вернулся на свое место, раздались возгласы: «Покончить!», «Покончить!». Но были и такие члены палаты лордов, которые хранили молчание, с неодобрением встретив предложение графа Стенмора.
В этот момент к Стенмору подошел паж.
– Милорд, вас срочно хотят видеть.
Стянув с головы парик, граф быстро вышел из зала заседаний и увидел лакея из дома Стенморов.
– Я только что прибыл из Солгрейва, милорд. – Лакей поклонился и протянул графу письмо. – Это срочно.
Пробежав глазами листок, Стенмор выругался и бросился вон из дворца. Лакей последовал за ним.
Когда двое слуг внесли канделябры со свечами в анфиладу залов первого этажа дома леди Морнингтон, погасли последние золотые отблески вечернего солнца. При приближении слуги попугай, восседавший на медной жердочке, беспокойно зашевелился и подал голос.
В салоне царило оживление. Оставалось еще дюжины две дам. Одни играли в карты, другие прохаживались по салону, прислушиваясь к сплетням.
Луиза Нисдейл стояла у одного из окон, устремив взгляд на Гроунер-сквер. Этим вечером она снова проиграла в пикет пять сотен гиней. Рассчитывать на отсрочку погашения кредита в заведении леди Морнингтон она не может, пока не получит обнадеживающих вестей от графа Стенмора. И если эта новость распространится, ее присутствие станет крайне нежелательным во всех игорных салонах Лондона.
Из разговора женщин, стоявших неподалеку, Луиза узнала, что весь Лондон в курсе личных дел графа.
– Возможно, ты совершенно права, дорогая, – говорила миссис Беверли чуть ли не шепотом. – Моя модистка говорит, что в Кенсингтоне только и разговоров что об этой новости. На прошлой неделе его сиятельству доставили пятьдесят приглашений на обед.
– Где имя Элизабет даже не упоминается, – вставила Лиззи Арчер, – из чего следует, что за лордом Стенмором начнется настоящая охота.
Миссис Беверли многозначительно хмыкнула:
– Представьте себе бедных отцов, которые все эти годы старались удержать своих дочерей подальше от глаз Стенмора! Теперь же, когда появился шанс на брак, они с радостью бросят своих овечек голодному волку.
– К черту брак, я сама готова прикинуться смирной овечкой. Пусть этот волк берет меня и делает со мной все, что ему заблагорассудится.
До Луизы донесся смешок. С безразличным видом она повернулась к дамам, метнув в Лиззи Арчер уничтожающий взгляд.
– Ах, Луиза! – воскликнула миниатюрная Лиззи с деланным удивлением. – Я не подозревала, что ты бросила играть в пикет. Неужели удача тебе изменила?
– Ах, Лиззи! – ответила Луиза ей в тон. – Я не подозревала, что ты бросишь лорда Арчера, не прожив с ним и года. Увы, порой нам не хватает ума довольствоваться тем, что имеем. Возьмем, к примеру, Арчи. Энергичный, талантливый. Позапрошлой ночью я сказала ему, что его техника достойна всяческих похвал.
Луиза похлопала по руке покрасневшую Лиззи и, круто повернувшись, направилась к хозяйке, леди Морнингтон. Судя по кривой усмешке дамы, она слышала перепалку.
– Луиза, дорогая, вы заслуживаете всяческих похвал. Сегодня удача в картах вам изменила, зато вы обладаете поразительной способностью каждый раз срывать банк, защищая то, что принадлежит вам.
Присев рядом с леди Морнингтон, Луиза бросила нетерпеливый взгляд на столик, где шла игра в «фараона».
– То, что якобы принадлежит мне, в последние дни все чаще вызывает сомнения.
– Вероятно, вам следует быть более напористой. – Леди Морнингтон наклонилась к собеседнице. – Воспользоваться своим преимуществом и надавить.
– На Стенмора? Нужно семь раз подумать, прежде чем поступить столь опрометчиво. Поверьте, я тщательно продумала свою стратегию, и расклад карт сулил многое.
– Не связана ли эта стратегия с близким другом графа, светским львом?
