оттенков. Серый, серо-сиреневый, серо-голубой, серо-зелёный. Я прокралась к шкафу соседки. Её одежда была чёрных, белых, красных и синих тонов. Заодно я посмотрела на обувь. В универмаге я не обратила внимания, но сейчас поняла, что туфли и полусапожки Сюй были на модном каблуке-рюмочке, а мои отличались от детских только размером.
Вот, значит, как, сестрица Сюй, — подумала я, скорее позабавленная своим открытием, чем возмущённая им. — Вот как ты обо мне позаботилась.
Я заглянула на полку, на которую Сюй сложила своё бельё, и сравнила со своим. Она и этого не упустила. Можно было подумать, взрослая женщина привела в магазин младшую сестрёнку. Мысли о мелочном коварстве соседки меня так захватили, что тихий шорох в окне заставил меня подпрыгнуть. Я обернулась. Наша комната была на третьем этаже. Я хорошо помнила, что рядом не было ни пожарной лестницы, ни водосточной трубы. И тем не менее на подоконнике сидел Хули Хуэй и многозначительно прижимал палец к губам. Едва не забыв запереть шкаф соседки, я кинулась к окну.
— Что ты тут делаешь?! — зашипела я, открыв форточку. — Ты спятил?!
— Я приглашаю тебя на свидание, — как ни в чём ни бывало ответил Хули Хуэй. — Ты обещала сходить со мной в кино.
— С ума сошёл! — вырвалось у меня. И тут я кое-что вспомнила. — Мы договаривались на завтра!
— А я подумал — зачем ждать? — пожал плечами оборотень. — К тому же сегодня в кино отличный фильм, про ковбоев. Знаешь, ограбление поезда, стрельба, погоня, этот город слишком мал для нас двоих и в конце героиня скачет в закат на его лошади.
Против воли я рассмеялась. Беззаботная болтовня лиса подняла мне настроение.
— Мы пойдём только в кино, — строго заявила я. — И ты будешь прилично себя вести!
— Я буду образцом для подражания, — заверил Хули Хуэй.
Спрятавшись за дверцей шкафа, я переоделась в самое яркое из своей новой одежды и выскочила на улицу.
Оборотень обнюхал меня и усмехнулся.
— Я вижу, инспектор Сюй о тебе позаботилась, — сказал он. Я нахмурилась. — Хочешь фокус покажу?
Он махнул рукой и моё детское пальтишко превратилось в роскошное пальто вроде того, которое носила госпожа Янь. Из-под него торчало шёлковое ципао, правда, всё того же невзрачного серо-сиреневого оттенка.
— Ух ты! — вырвалось у меня. Хули приосанился. — А цвет? Можешь цвет тоже поменять?
— Ты не любишь серебристый цвет? — удивился лис.
— Серебристый?!
Оборотень застыл, потом засмеялся.
— Тут ты меня подловила. Прости, Лянь-Лянь[17], я не знаю, какого цвета твоё платье. Я не различаю цветов. Мы все, если честно, этого не умеем. Ночью это не нужно.
— Ладно, Хули Хуэй, — вздохнула я. Не стоило требовать многого. — Идём, пока сеанс не начался.
Он шутливо поклонился.
* * *
Фильм был прекрасный. Злые ковбои ограбили поезд и увезли героиню, за которую хотели потребовать большой выкуп, но потом явился добрый ковбой и её спас, а в конце они поцеловались. Всё было так красиво, что я невольно вздыхала: почему такое бывает только в кино? Почему в жизни, если тебя спасает добрый… ковбой, то он непременно влюблён в другую девушку? Хули Хуэй вёл себя так прилично, что мне даже стало его жалко. Настроение у меня было чудесное и я решила его поддразнить.
— А как насчёт мороженого? — спросила я, когда мы чинно вышли вместе со всеми на улицу. Загорались вечерние фонари, придавая ночному небу глубокий синий оттенок. — Ты что-то говорил про кафе-мороженое.
Оборотень просиял.
— Я знаю отличное кафе-мороженое, — сказал он, как бы невзначай подхватывая меня под локоть. — Тут недалеко. Там редко собираются толпы и уж я-то всегда могу рассчитывать на столик.
— Часто водишь туда девушек? — уколола я его.
Хули Хуэй покосился на меня, и я постаралась придать своему лицу непроницаемое выражение.
— Случается, — кисло сказал он. — Пойдём скорее!
Отличное кафе-мороженое располагалось в полуподвале. Там царил неуютный полумрак, в котором было сложно разглядеть лица посетителей. Лампочка горела только над входом, из-за чего продавцы могли в деталях увидеть вновь пришедших. Хули Хуэй, казалось, не замечал мрачной атмосферы этого места. Он заботливо усадил меня за единственный свободный столик в дальнем углу, помог снять пальто, и умчался за мороженым. Пока он стоял в очереди и о чём-то говорил с молоденькой продавщицей, я от нечего делать пялилась на дверь. Казалось невероятным, что такое хмурое место могут посещать обычные люди. К тому же меня привёл сюда самый настоящий лис-оборотень, да ещё про него говорят, что он форточник!
Я так накрутила себя, что, когда дверь распахнулась, я невольно вздрогнула и уставилась на вошедшего. Им оказался вполне благообразный господин в тёмно-сером костюме. Он мне кого-то напоминал, но вот кого?.. почему-то казалось, что я его где-то видела. Хули Хуэй как раз отошёл от прилавка и столкнулся с этим типом. Тот что-то негромко сказал, оборотень вздрогнул и согнулся в глубоком поклоне.
— Кто он? — прошептала я, когда лис поставил передо мной металлическую креманку с тремя шариками ванильного мороженого, усыпанного шоколадной крошкой и орехами.
— Не понимаю, о ком ты, — нервно ответил Хули Хуэй.
— Тип, с которым ты столкнулся. Не ври мне!
— Тш-ш! — прошипел лис. — Тише! Это сам Кай Шун!
Кай Шун — помощник лунтао Триады Циши Чжичи, вспомнила я. Просветление и Знание.
И тут же мне показалось, что ему пошла бы другая одежда. Более просторная. Более старая. Более роскошная. И здоровый воздушный шарик, похожий на гигантскую жемчужину!
— Что он тут делает? — спросила я шёпотом.
— А что он может делать в своём кафе? — уже раздражённо ответил Хули Хуэй. — Зашёл посчитать выручку и съесть своё любимое мороженое с дурианом[18]. Да что с тобой такое?
Я опустила взгляд в свою креманку, на простое ванильное мороженое. Потом перевела взгляд на того типа, перед которым кланялись и продавщица, и пожилой кассир.
— Он здесь будет есть мороженое? — спросила я.
— А где ещё? — удивился лис. — Лянь-Лянь, сестрица, что ты задумала?
Я ковырнула мороженое, не чувствуя вкуса. Посмотрела на встревоженного Хули Хуэя.
— Он маг? — спросила я.
— А ты как думала? Поднялся бы он до помощника лунтао, если бы был простым человеком?
— А что он умеет? — не отставала я.
— Ты лучше спроси, чего он не умеет.
— Где он живёт?
— Лянь-Лянь, ты чего?!
— Я узнала его, — шепнула я. — Это он. Это его я видела,
