-Хватит!-грубо оборвала я. Бабушка не знала правды, но я то знала и сейчас как никогда чувствовала свою вину. Из-за меня теперь на Маркусе всегда будет стоять клеймо убийцы и уголовника. Я не могла рассказать бабушке, что если бы не этот « ирод», то я бы сейчас гнила в колонии строго режима.
Меня передернуло, когда я представила, что меня ждало, если бы Маркус был таким, как его расписывает бабушка, пытаясь вправить мне мозги. Только сейчас вдруг накатило понимание, что я обязана в первую очередь слушать себя, а не окружающих, потому что только я знаю правду.
Поэтому отдышавшись, уже более спокойно попыталась объяснить так, чтобы бабушка хоть немного остыла:
-Послушай, баб! Я не с « бухты-барахты» потащила ребенка, эти четыре года он общался с отцом-мы писали ему письма....
-Что? –задохнулась бабушка, я же зажмурила глаза, готовясь к буре, которая последовала незамедлительно, - Аня, немедленно объясни, что это значит! Писала этому ублюдку письма? Господи, да он что, приворожил тебя что ли?! Ты забыла, как он тебя выкинул на улицу ели живую? Ты видела себя, когда в больницу поступила, видела?- кричала бабушка. Я же нервно сглотнула, меня трясло от ужаса, слезы жгли глаза. Как мне объяснить ей все?
-Бабуль, я не могла его оставить. Я должна была поддержать. Мне было его жаль. – на одном дыхание выдала я, захлебываясь слезами, не в силах сказать все как есть.
-Жаль? Да Господь еще милостив с ним был, после всех его зверств. Он-то тебя пожалел хоть раз?! Избил так, что живого места не было, всю спину исполосовал....- бабушка зарыдала в трубку, я содрогнулась, зажала рот ладонью, задыхаясь от ужаса, унижения и боли. –Всю жизнь тебе испоганил, искалечил, девочку мою и еще совести хватает в глаза смотреть. Ой, да чтоб ему пусто было , ироду проклятому! Аня, да что с тобой, доченька? Забыла ты что ли все?
-Он изменился, он уже....
-Все они «хорошие», когда сидят. Такие поэмы пишут из тюрьмы, хоть кого на слезу пробьет, а потом выходят, и начинается все по-старому. Вон у нас Любка пример; тоже писала своему, передачки таскала, там ждала его так. И что ? Вышел этот сученыш , и недели не прошло, смотрю, Любка уже с фанарем ходит под глазом.
-Ой, баб, ну, зачем ты мне про каких-то алкашей рассказываешь?!- возмутилась я .
-Да им хоть оправдание есть, алкоголики люди, что с них взять-то?! А здесь ведь известный, уважаемый мужик и такое ..... В голове не укладывается.
-То, что было, то прошло! –решила подвести я черту, но бабушка этого делать не собиралась.
-Нет уж, милая моя! Никаких « прошло»! Если ты уже забыла, как пять лет собственной тени боялась, то я забывать не собираюсь. Как вспомню, как с ложки тебя ели живую кормила, по кусочкам собирала, как ты по ночам кричала от боли и страха, у меня сердце кровь обливается, до сих пор трясет от ужаса. А сегодня со мной удар чуть не случился, как узнала, что ты в одном доме всю ночь с ним провела. Ты о чем думаешь? Мало тебе того, что он сделал? Так если не себя, так хоть бабку-то пожалей, я ж не переживу, если он с тобой еще что-нибудь сделает. Ты же знаешь, что он без тормозов. А тут четыре года без бабы, да у любого мужика крыша поедет, когда рядом красивая женщина, а этому -то вообще море по колено. Ты хоть бы о ребенке подумала. Одни в доме с этим .... – отчитывала она меня, рыдая. И мне так стыдно было, сама захлебывалась. Ведь действительно, я поступила безответственно. Мое решение быть с Маркусом касается не только меня. Я ведь все пережила с бабушкой, она меня на ноги поставила, из могилы вытащила, когда жить не хотелось, а я....Что я могу ей противопоставить? То, что мое сердце мне подсказывает для бабушки не аргумент, ее интересуют факты, а они все против Беркета.
-Баб, ну , не животное же он какое-то , в самом деле!
-Да, он хуже, Нюра, ты уж глаза-то открой! Ой, ну, хоть без происшествий обошлось, надеюсь ?
-Конечно.- прошептала я ели слышно. – Баб, ты не переживай, все будет нормально.
Бабушка тяжело вздохнула, а потом огорошила меня:
-Конечно, будет! Мы сегодня с Валерием Никифоровичем закажем билеты и прилетим к тебе. Мне это все не нравится и твои рассуждения в первую очередь. Я приеду, и этот козел пусть только попробует даже близко подойти к тебе. Вон, адвокаты пусть договариваются о встречах с ребенком, а в другое время, пусть даже не суется
У меня скрутило желудок от волнения, потому что это была катастрофа. Бабушка костями ляжет, но все сделает, чтобы помешать мне быть с Маркусом. А у меня язык не поворачивался после того, как она все эти годы поддерживала, выхаживала меня, сказать, что я взрослый человек и сама все решу. Нужно было срочно отговорить ее, но в голову ничего не лезло, поэтому я не слишком убедительно лепетала;
-Бабуль, не стоит беспокоится, побереги здоровье. Мы с Мэтти приедем на каникулах, погостим...
-Прекрати, я тут вся изведусь, так что даже не обсуждается. Приеду, тебя хоть немножко откормлю, а то вчера в новостях как увидела и ужаснулась. Ты там что, совсем ничего не кушаешь? Хотя конечно, какая еда, когда тут такое! Извелась вся....Но ничего, бабушка приедет и все будет хорошо, милая. Давай, держись там, я тебе позвоню, как билеты забронируем.
-ааа....-я попыталась возразить, но бабушка уже попрощалась, и в трубке раздались гудки.
И что теперь делать?
Дрожащими пальцами стиснула телефон и медленно провела им по мокрой щеке. Вновь накатила тошнота, но я не могла сдвинуться с места, смотрела в окно и ничего не понимала. От вина разморило и все казалось каким-то нереальным, пока за спиной не раздался смешок. Я резко повернулась и встретилась с Маркусом взглядом. То, что я прочла в его взгляде, перевернуло мне душу. Вопрос о том, как долго он стоит здесь, привалившись плечом к косяку, отпал. Судя по горькой усмешке, достаточно, чтобы сделать неутешительные выводы.
-Значит «было жаль» тебе меня! –иронично произнес он, проходя в гостиную. Я попыталась встать, но ноги стали ватными. Сердце птицей билось в груди. Я могла попрекать его прошлым, обвинять, но я не хотела унижать, не хотела, чтобы он хоть на секунду усомнился в моих намерениях.
-Марусь, все не так...-прошептала я. Маркус усмехнулся, я же ловила его взгляд, но он старался не смотреть на меня. Не хотел ,чтобы я видела, как ему больно, но я и так знала, что это был удар в спину. –Прости меня, просто я не могу пока...
-Прекрати, Ань! Я не глухой. - остановил он меня, а затем прошел мимо и направился на второй этаж. Я последовала за ним, от страха появились силы. Только я не Маркуса боялась, а того, что он решил для себя.
Я вошла в спальню и увидела на кровати дорожную сумку Louis Vuitton, в которую Маркус складывал необходимые вещи. Эта картина подкосила меня, паника родилась в душе . Думаю, вино делало свое дело, у меня не получалось контролировать эмоции. Я пересекла комнату и подошла к Маркусу, который делал вид, что меня здесь нет, со спокойным выражением лица просматривал свои документы. Я застыла, надеясь, что он хоть что-то скажет , но он продолжал паковать вещи.
