— Видели ли вы графиню? — осведомился он.
— Нет, ваше величество. Я лишь смог узнать, что графиня, вероятно, потеряла близкого родственника, очень дорогого ей, ибо она не покидала молельни и была в глубоком трауре.
— Хорошо, — сказал король и в задумчивости удалился.
VI
С этого времени Эдуард стал более восприимчив к предложениям подписать перемирие, сделанным ему епископами; он спешил возвратиться в Англию и подробнее выяснить причины таинственного отъезда Солсбери и траура графини.
Поэтому условились, что армии отойдут, а оба короля 19 января будущего года отправят своих послов в Мальтруа, где будет заключен договор.
Франция поручила эту миссию Эду, герцогу Бургундскому, и Пьеру, герцогу Бурбонскому.
Англия облачила полномочиями Генри, графа Ланкастерского, и Уильяма Боэна.
Эдуард же вернулся в Лондон и там узнал о казни бретонских и нормандских сеньоров. Эта казнь точно совпадала со временем отъезда Солсбери, и король больше не сомневался: его предал граф.
Эдуард оказался в сложном положении.
Робер Артуа умер, Солсбери его покинул, Бретань и Нормандия, на которые он так рассчитывал, из-за гибели их рыцарей и из-за того, что Филипп узнал о договоре де Клисона с Англией, для Эдуарда были потеряны.
Аликс (он любил ее по-прежнему и даже сильнее, чем раньше), вероятно, проклинала его в глубине своей опечаленной души. Поэтому Эдуарду было необходимо излить на кого-нибудь свой гнев, который все эти обстоятельства породили в его сердце.
И, как всегда, выбор пал на Францию.
Мы знаем, что Эдуард уже послал Эрве де Леона к Филиппу с объявлением войны.
Но этим дело не ограничилось.
Как мы помним, Артевелде предложил отдать Фландрию сыну Эдуарда, Король вспомнил об этом и, прежде чем отправиться в Гент, поручил графу Дерби командовать армией, которая должна была наступать на Гиень.
Сначала мы последуем за графом, а затем будем сопровождать Эдуарда и увидим, какие события ждали короля по приезде к его другу Артевелде.
Когда все приготовления были закончены, люди собраны, суда наняты и загружены, граф распрощался с королем и отправился в Хэнтон, где стоял его флот; здесь он сел на корабль и взял курс на Байонну; там англичане высадились на берег и выгрузили припасы. Потом они пришли в Бордо, где были приняты с великой радостью, ибо горожане очень их любили.
Графа разместили в аббатстве Сент-Андриё, а его люди остались в городе.
Новость о приходе графа Дерби быстро достигла графа Лилльского, удерживавшего Бержерак во власти короля Франции. Поэтому он сразу же известил тех, кто хотел присоединиться к нему, чтобы они шли в Бержерак, и все сеньоры, что повиновались Филиппу, съехались в этот город.
Это были граф де Коммэнж, граф де Пьергор, виконт де Кармэн, виконт де Вильмюр, граф де Валентинуа, граф де Миранд, сеньор де Дюра, сеньор де Таррид, сеньор де ла Бард, сеньор де Пенкорне, виконт де Кастельбон, сеньор де Шатонёф, сеньор де Лескен и аббат де Сен-Силуайе.
Когда все они собрались, граф Лилльский, сообщив им о грозящей опасности, спросил у них совета, что следует предпринять для ее отражения. Они ответили, что у них достаточно сил, чтобы не дать англичанам пройти из Дордони в Бержерак.
Через две недели, которые граф Дерби провел в Бордо, он узнал, что гасконские рыцари находятся в Бержераке, и утром отдал приказ готовиться к походу.
Маршалами своей армии он назначил Фрэнка Холла и мессира Готье де Мони, кого мы потеряли из виду после того, как рыцарь, которого он смертельно ранил, рассказал ему, что отца его убил Жан де Леви, а могила де Мони находится в городе Ла-Реоль.
У мессира Готье, находящегося на службе короля Англии, еще не было времени до конца исполнить обет, состоявший в том, чтобы, забрав отцовские останки, перевезти их в Геннегау; ведь половину этого обета Готье уже свершил, сразив на турнире странствующего рыцаря, сына убийцы своего отца.
Армия, построившись в боевой порядок, выступила в поход и, пройдя три льё, остановилась у небольшого укрепленного замка Монлюк, расположенного на расстоянии почти в одно льё от Бержерака.
Англичане простояли там весь день и всю ночь, ожидая посланных ими к укреплениям Бержерака гонцов, которые должны были разведать, каков боевой дух армии графа Лилльского.
С утра англичане сели за стол, ибо хотели рано перекусить на тот случай, если им уже в этот день придется давать сражение.
Они еще не встали из-за стола, когда прискакали гонцы и доложили, что армия графа Лилльского выглядит весьма жалко.
Тут Готье де Мони, взглянув на графа Дерби, сказал:
— Ваша светлость, у меня возникло одно сильное желание.
— Какое?
— Чтобы его осуществить, всем нам придется показать себя людьми решительными и смелыми.
— Но говорите же.
— Я желал бы за ужином пить вина тех французских сеньоров, что составляют сейчас гарнизон Бержерака.
— Похвальное желание, мессир, я полностью его разделяю и охотно осуществлю.
Рыцари, слышавшие этот разговор Готье де Мони и графа, посоветовались и решили:
— Мы пошли за оружием, ведь, похоже, нам скоро придется мчаться под стены Бержерака.
В одно мгновение они облачились в доспехи и оседлали коней.
Увидев боевое настроение своих людей, граф Дерби весьма обрадовался и вскричал:
— Ну что ж, во имя Бога и святого Георгия, вперед, на врага!
Громкие крики встретили этот призыв, и все рыцари, хотя был жаркий день, с оружием в руках и развернутыми знаменами устремились на Бержерак.
Тактика английской армии была, как всегда, проста. Когда армия приблизилась к противнику на расстояние полета стрелы, граф Дерби выдвинул вперед лучников, и те начали стрелять так метко и дружно, что внесли смятение в ряды французов. Вскоре воины уже сошлись врукопашную; обе стороны храбро атаковали и защищались. Тем временем французов оттеснили к крепостным стенам, а сир де Мони, который в тот день совершил много прекрасных воинских деяний, так глубоко вклинился в ряды врагов, что его тщетно пытались отозвать обратно. Виконт де Бокантен, сир де Шатонёф, виконт де Шатобон, сир де Лескюр попали в плен к англичанам, отступившим лишь тогда, когда, устав сражаться и убивать, увидели, что уцелевшие защитники крепости укрылись в форте, закрыв ворота, и, взобравшись на смотровые площадки, стали осыпать осаждающих камнями и стрелами. Но это не помешало Готье де Мони удовлетворить свое желание и отведать французского вина, ибо англичане захватили такое количество вина и мяса, что могли бы не нуждаться в съестных припасах целых два месяца.
