обойтись.
Помощник комиссара выслушал ответ и не стал продолжать расспросы. Дэвис, однако, хотел знать больше:
– Допустим, что это правда и президента Томпсона попросили еще раз обдумать посещение мероприятия. Чей голос был решающим? Кто настоял на его присутствии?
– Белый Дом, сэр. Нам было сказано, что они увеличат количество секретных агентов и этого будет достаточно.
– А мой офис?
– Ваш офис полностью положился на Белый Дом в решении этого вопроса, сэр.
Улыбка озарила лицо Дэвиса. Эта информация почему-то прошла мимо него (в причинах он разберется), но прямо сейчас это было то, что он хотел услышать. Решение было принято американцами. Из-за этого им будет непросто критиковать британское правительство.
Непросто, но реально. Нужно было понять картину целиком.
– Насколько мы уверены в том, что произошедшее сегодня напрямую связано с той угрозой?
– На данный момент мы не можем быть абсолютно уверены, – ответил второй собеседник. Еще одно знакомое Дэвису лицо – еще одно узнавание, которое возмутило его. – До тех пор, пока мы не получим достоверного подтверждения от самой ИРА. Но обстоятельства подсказывают, что наше предположение верно.
– В каком смысле?
– В том смысле, что Томпсону угрожали, и он же пострадал, хоть и не смертельно. Отсюда логично предположить, что озвученную угрозу воплотили в жизнь. Кроме того, теперь нам известна личность стрелка – Эймон Макгейл, родом из Белфаста. В текущей политической обстановке одна только его национальность указывает на вмешательство либо UVA[14], либо ИРА, так как это – активные ирландские вооруженные группировки. Совместим это с конкретной угрозой, и вывод напрашивается сам собой.
Дэвис согласно кивнул.
– А этот Макгейл, не пошел ли он на контакт и не подтвердил ли свои мотивы? – спросил он. – Или даже просто свою лояльность? И в таком случае необходимость в подтверждении от группировки, конечно, отпала бы.
– Да, отпала бы. Но, к сожалению, нам ничего не удалось от него узнать. Он ничего не говорит, только подтвердил свою личность. По крайней мере до тех пор, пока к нему не придет адвокат.
– Значит, нам нужно что-то с этим делать.
Дэвис уже увидел возможность переложить хотя бы часть вины на Белый дом. Стремясь поскорее претворить это в жизнь, он заторопился:
– Если он не говорит без адвоката, его нужно предоставить.
– С этим уже разобрались, – снова первый собеседник. Дэвис повернулся в его сторону. – Дело было срочное, поэтому ваш офис все организовал в ваше отсутствие, господин премьер-министр. Конечно, они были очень щепетильны в выборе правильного человека. Государственный адвокат смотрелся бы невыгодно с точки зрения левой прессы, в то время как адвоката, замешанного в связях с террористами, ни за что не приняли бы американцы.
Таким образом, проконсультировавшись с Министерством юстиции, MI5 и Секретной службой США, они решили нанять независимого адвоката с безупречной репутацией. С ним уже связались, и, скорее всего, он посетит Паддингтон-Грин, чтобы проконсультировать Макгейла и представить его на интервью завтра рано утром. После чего, надеюсь, мы будем знать гораздо больше.
– Скорее всего он будет там утром? Вы надеетесь узнать гораздо больше после этого?
Дэвис не мог скрыть своего раздражения. Его будущее как политика было под угрозой, и это приводило его в отчаяние.
– Все это звучит очень неуверенно. Может, мы перестанем выдавать желаемое за действительное и прикрываться благими намерениями?
Собеседник открыл рот для ответа, но Дэвис остановил его, пренебрежительно махнув рукой. У премьер-министра были еще вопросы:
– И кто же этот адвокат, которому мы так доверяем и на которого возлагаем такие надежды?
– Его зовут Дэниел Лоренс. Он известный адвокат по правам человека, и у него репутация неподкупного человека. Мы подумали…
– Я знаю, кто такой Дэниел Лоренс, – проговорив это, Дэвис услышал, как изменился его голос. Известие о том, кто будет адвокатом, было плохой новостью.
– Дэниел Лоренс – крестный сын Энтони Хаверсьюма. Ради соблюдения приличий я предположу, что не это было причиной его выбора для задания. Но, за исключением досадного недоразумения с его родственными связями, я полагаю, что мистер Лоренс – хороший выбор.
Слова Дэвиса не нуждались в объяснении. О его непростых отношениях с членом парламента Энтони Хаверсьюмом было хорошо известно.
Хаверсьюм был министром при Дэвисе, пока не покинул свой пост, отчаянно критикуя Дэвиса, который в свете возобновившихся мирных переговоров пошел на уступки террористам Северной Ирландии. С тех пор ирландские террористы (и католики, и протестанты) активизировались. Это стоило жизни сотням людей и укрепило позицию Хаверсьюма, сделав его самым ярым критиком Дэвиса. Если бы у премьер-министра был заклятый враг, им был бы Хаверсьюм.
Дэвис продолжал:
– Вы утверждаете, что мы надеемся узнать больше после утреннего допроса Макгейла? До тех пор давайте сосредоточимся на том, что нам уже известно. Во-первых, как Макгейлу удалось пронести оружие на площадь, если мы ограничили вход?
Ответил третий человек – еще один, насколько Дэвис мог судить, практикующий защиту от темных искусств; еще одно лицо, которое он отказывался узнавать.
– Его пистолет был обмотан маскирующим скотчем. На его теле не было никаких следов, ничего, что говорило бы о том, что что-то было приклеено к нему. Значит, можно предположить, что пистолет он подобрал на самой площади, что кто-то оставил его там для него.
Последнее заявление хлестнуло Дэвиса, будто кто-то дал ему пощечину. Свет в конце его воображаемого туннеля стал затухать. Когда он заговорил, в его голосе звучала ярость:
– Не хотите ли вы сказать, что кто-то, у кого был пропуск через нашу охрану, пронес и оставил для него этот пистолет? Что все это было спланировано изнутри?
– Это единственный логичный вывод, – сухо прозвучал ответ, – в этом замешан кто-то, кому доверяют. Макгейл не смог бы осуществить такое самостоятельно.
Наступила тишина, пока Дэвис обдумывал информацию. Он переводил взгляд с одного лица на другое в поисках альтернативного мнения, но нашел лишь молчаливое согласие. Пораженный, он повернулся к тому, кто принес дурные вести.
Глубоко вздохнув, он задал вопрос, которого нельзя было избежать:
– Есть ли у нас предположения относительно того, кто это может быть?
– Нет, сэр, – ответил старший агент, – боюсь, что нет. Это может быть кто угодно, из любого отдела. Мы даже не знаем, был ли он с британской или с американской стороны.
– ЭТОГО КАТАСТРОФИЧЕСКИ МАЛО!
От столь резкого возгласа подскочили даже опытные оперативники.
Дэвис видел, как его политическая жизнь утекает сквозь пальцы, что привело его в отчаяние. Отчаяние же вылилось в гнев; каждое выкрикиваемое слово было направлено к последнему говорившему:
– ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я ДОЛЖЕН ДОЛОЖИТЬ ПРЕЗИДЕНТУ НОУЛЗУ?
– Что мы расследуем все варианты, сэр. – Агент сохранял
