Услышав знакомое слово, Пинкван посерьезнел и задумчиво проговорил:
– Говорить о России можно долго, господа. Но одно могу сказать вам вполне определенно – умом Россию не, понять…
20
«Деревня Горелково», – было написано на указателе белым по синему. А чуть ниже какой-то умник нацарапал гвоздем: «Внимание, вы переходите в радиальную систему координат».
Леха остановил машину, и они с Сергеем подошли к указателю.
– Как думаешь, что такое система координат? – спросил Леха.
– Я выпить хочу, – признался Серега.
– Серьезно, что ли? – улыбнулся Окуркин. Он был рад, что его друг оттаял после этой хохмы с подрывом шестидесяти тонн керосина. – А у меня есть.
– Шутишь? – В глазах Тютюнина засветилась надежда на счастье.
– Не шучу – есть, но немного. Половинка чекушки. Только давай сначала в деревню наведаемся.
– Зачем нам в это Горелково, Леха? Только неприятности на свою ж… голову найдем.
– Да мы ненадолго. Только заскочим, спросим у това-ща Ежова, где этот его товарищ обитает, и сразу назад – в столицу.
Серега чувствовал, что этим все не закончится, однако мысль о половинке чекушки заслонила собой всю его природную осторожность.
Друзья вернулись в машину, и «запорожец», бодро взревев, рванул с места так, будто всю свою запорожскую жизнь мечтал попасть в деревню Горелково, расположенную, между прочим, в радиальной системе координат.
Проскакав по ухабам километра полтора, машина выкатилась на главную улицу Горелкова, которая привела на площадь с домом культуры, памятником вождю пролетариата и магазином с вывеской «Хозяйственный бутик».
– И где здесь может жить товарищ Ежов? – размышлял Сергей, вертя головой. – Нужно у кого-нибудь спросить.
– А вон, смотри, рефрижератор стоит. Сейчас подъедем и спросим.
Окуркин направил машину к длинной голубоватой фуре, на которой было написано: «Аэрофлот – первые пять минут бесплатно!»
Неожиданно внутренний голос шепнул Окуркину что-то такое, от чего он, резко повернув руль, загнал «запорожец» в запаршивевший куст сирени, откуда выскочила парочка влюбленных кошек.
– Ты чего, сдурел? – возмутился Тютюнин. -Ты бы хоть предупреждал.
– Как тут предупредишь, – развел руками Окуркин. Он и сам не понимал, почему так поступил. – Наверное, я опасность почувствовал, – добавил он. – Давай дальше пешком…
– Ну давай пешком. – Тютюнин пожал плечами и, выбравшись из машины, сразу наступил в дерьмо. – Ой! – воскликнул он.
– Чего такое?
– Да вляпался я…
Окуркин, лучше Сереги понимавший в деревенской жизни, обежал машину кругом и, посмотрев на подошву пострадавшего, с видом знатока произнес:
– Гусиное…
– Что гусиное?
– Как что? Гуси-гуси, га-га-га, есть хотите – да-да-да… Вспомнил? Ладно, это пустяк. Двинули дальше – не зря же мы в это Горелково приперлись.
– А по-моему, зря… – негромко обронил Сергей, следуя за приятелем Лехой.
Перебегая от укрытия к укрытию, словно застигнутые дневным светом крысы, друзья подобрались к фуре и, забравшись под нее, стали прислушиваться к тому, что говорили стоявшие неподалеку люди.
Собственно, разговаривали только двое, а остальные лишь негромко матерились, подавая в приоткрытую створку рефрижератора какие-то ящики.
– Ну что, сколько я тебе должен?
– Шесть сотен…
– Откуда такие деньги, Лохматый? Всегда было пятьсот…
– Сегодня товар особый – ты посмотри, какие крупные. Не иначе как с самого моря прибыли.
– Мне не нужно с моря, Лохматый!
В голосе говорившего зазвучала непонятная суровость.
– Мне не нужно с моря, придурок, морские лягушки жесткие! У них толстая кожа и грубый скелет, понял? Если они действительно морские, я у тебя ни одной не возьму!
– Да ты чего завелся, Бруно Людвигович! Я же пошутил про море. – По интонациям Лохматого было понятно, что он струхнул. – Да не нужна мне эта лишняя сотня – пусть будет пятьсот, как обычно. Обычный товар и обычная оплата.
– Дело не деньгах, Лохматый. Я беру только речных и озерных лягушечек. Морские мне не нужны. Морские или океанические – это другое качество.
– Да шутка это, Бруно Людвигович. Ну ты прикинь, где Горелково и где океан!
– Ладно, – после небольшой паузы ответил Бруно и отсчитал причитающиеся деньги. – Все погрузили? – спросил он у рабочих.
– Все, хозяин. Двери не закрыли – если хотите, можете взглянуть.
– Не нужно, закрывайте.
Рабочий пожал плечами и стал обходить длинную фуру. Пока он это делал, Леха и Сергей по обоюдному согласию проползли под осями грузовика и проникли в рефрижератор.
Хлопнула створка, щелкнул замок, и стало темно.
– Ну и на хрена мы это сделали? – спросил Серега. -Чекушку небось в «запоре» оставил?
– Нет – в кармане.
– Это хорошо. Хоть ты, Леха, остаешься в ясном уме и здравой памяти. Я же после этого взрыва ну ничего не соображаю.
21
Грузовик завелся и, дернув фуру, начал разворачиваться.
– Давай куда-нибудь присядем, – предложил Серега, которому не терпелось согреться, поскольку в рефрижераторе становилось все холоднее.
В какой-то момент на потолке загорелся светильник, озарив все вокруг мертвенным синеватым светом.
– О как, – удивился Леха и выдохнул' отчетливо видимый пар. Затем достал из кармана теплую чекушку и протянул Сереге.
Тютюнин с радостью припал к горлышку, сделал несколько глотков и вернул бутылку Лехе.
– Здорово, я здесь даже Любу не боюсь с ее скалкой.
– И с тещей… добавил Окуркин, допивая водку.
– Слушай, здесь холоднее, чем я думал.
– А ты думал?
– Некогда было… Но это ты, Леха, впутал меня в это дело.
– Давай в коробок заберемся, – предложил Окуркин, указывая на довольно большой контейнер, из которого торчал кусок брезента. – Видишь, там что-то вроде одеяла.
Друзья приоткрыли крышку и нашли достаточно свободного места, чтобы расположиться с удобствами и завернуться в брезент.
Несмотря на то что и в контейнере было прохладно, Леха с Сергеем после чекушки задремали. Очнулись они, когда фура уже стояла и кто-то зычным голосом отдавал команды.
– Давай сюда! Только осторожнее!
Совсем рядом послышалось громкое жужжание, затем что-то скребануло по дну контейнера, он покачнулся, и Леха с Сергеем почувствовали, что куда-то движутся.
– Это нас на погрузчике подняли, – догадался Леха.
– А зачем? – спросил Сергей, который мало понимал в погрузчиках и хорошо разбирался только в ношеных кроликах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
