продумывая достойную реплику. Слов от возмущения в первую минуту у нее не нашлось. В этот момент в комнату истошно вопя влетела ворона. Хвоста у нее не было, а от перьев на спине валил дым. — Какой идиот вооружил бабочек плазмострелами?! Спасите! Убивают!!! Оставленные Боней снаружи пикси влетели следом, держа ПП наизготовке. Ворона с воплями заметалась по противоположной стене, чуть не задевая Боню. Пикси замешкались, опасаясь попасть в деуса. А вот змеелюдка шарахнула в них целой серией небольших молний типа Arcane Missiles. К счастью, не попала, пикси на месте тоже не стояли. Увидав, что его маленьких друзей пытаются обидеть, Боня озверел. За долю секунды он убрал вокруг Ламисссы всю ману. Все навешенные на нее заклинания исчезли, погасла, так и не сформировавшись, последняя искра молнии. Змеелюдка попыталась вырваться из зоны без маны, но не успела. Боня откачивал ману уже и из нее, а область без маны сдвигал вместе со жрицей. В результате та свалилась на пол за пару метров от выхода из зала и на глазах окаменела. Боня отлепился от стены. Собрал лишнюю ману в твердый шар, покрыл его защитной пленкой и подошел к застывшей змеелюдке. Покрывать ее слоем твердой маны оказалось гораздо менее удобно, чем давеча Ламиссу. Та была вся расслабленная, а тут приходилось ворочать десятиметровую статую. Позвал пикси. С их помощью все-таки справился. Дорастил янтарный слой вокруг змеелюдки до здоровой глыбы. Еще раз наложил защитную пленку. Вроде, нигде мана не испаряется, ни наружу, ни внутрь. Гнев у Бони тоже потихоньку сошел на нет, и он уже спокойно оглядел комнату. Оказалось, у него было полно зрительниц: целая толпа змеелюдок заглядывала в двери, но ни войти, ни хотя бы подать голос не пытались. — Как-то неправильно ваша жрица очнулась, — мрачно сказал им Боня. — Сама пробудилась, а мозги у нее нет. Пусть еще статуей побудет. Может, когда-нибудь поумнеет. Лет через тысячу... При последних словах ламии попятились. Но одна из них, наоборот, подалась вперед и вползла в комнату. — Девочки, я же вам рассказывала, какой Боня необычный деус-с, а Ламис-с-са слушать не стала. Вот мы теперь без жрицы и осталис-сь. — Кстати, а чьей жрицей Ламиссса была, — спросил Боня. — А то ты мне этого так и не сказала. — Как кого? Ламии, нашей прародительницы. — Предков надо уважать, — согласился Боня. — Придется тебе, наверное, самой жрицей теперь быть. Ламиссса со своими обязанностями плохо справлялась. Надеюсь, ты ее ошибок повторять не будешь. — То есть ты ее сана жрицы лишаешь, а мне даешь? — спросила Ламисса. — А саму Ламию спросить не хочешь? — Сама спросишь, но не думаю, что она будет возражать. Или, может быть, возразить хочет кто-нибудь из присутствующих?! — Боня подпустил к голосу металла. — Нет, нет, — поспешно согласилась Ламисса, — как скажешь, так и будет. Змеелюдка подошла к янтарной глыбе и попыталась ее поцарапать. Не получилось. — Ты что? — удивился Боня. — Диадема на Ламис-с-се осталась. Боня подошел, погрузил руку в янтарь и снял диадему. Немного ее погнул при этом, мана-то его слушалась, а вот окаменевшие волосы бывшей жрицы — нет. На всякий случай еще раз проверил целостность защитной пленки на мане, после чего как мог выровнял диадему и надел ее на голову Ламиссе. Змеелюдка склонилась перед ним, подставляя голову, но затем гордо выпрямилась, оглядывая товарок. Те почти дружно поклонились ей и запели какой-то древний гимн Лимии, написанный заунывным гекзаметром. Впрочем, голоса у них были неожиданно приятные, а Ламисса солировала так и вовсе почти оперным сопрано. Боня даже заслушался. — Все-таки жрец должен уметь хорошо петь, — подумал Боня. — А то в Москве все последние патриархи такие безголосые были. Сразу видно, чиновники, а не священники. Впрочем, какая эпоха и каков народ, таковы и пастыри... Наконец, пение смолкло. — Позволит ли деус пригласить его в более удобное помещение, а то здесь и сесть негде, — начала Ламисса и вдруг запнулась. — Ой, а Гамаюна ты совсем пришиб? Боня в изумлении осмотрелся по сторонам. Змеелюдки в дверях, глыба янтаря посреди комнаты, пустое ложе... Разве что у стены ворона кверху лапами валяется? — Ты эту ворону, что ли, в виду имеешь? Нет, я его не трогал. Он сам в обморок от страха грохнулся. — Боня повернулся к пикси. — Ребят, вы бы воды принесли, привели в чувство болезного. — Он на нас напал! — хором и неожиданно четко заявили гусары. — Больше не будет. Я прослежу, да и ламии ему объяснят. Пикси исчезли из зала и буквально через минуту вернулись с громадным бурдюком воды. И когда только его сделать успели? Да еще и водой наполнить? Зато теперь они с видимым удовольствием вылили на ворону целый поток воды. Ведер на десять. — Спасите, тону! — забулькала странная птица, трепыхаясь в огромной луже. Боня выловил страдальца и поднял его в ладонях. Тот приподнялся на лапы и с шумом отряхнулся, вымочив деуса с ног до головы. Лицу тоже изрядно досталось, Боня еле проморгался. — Н-да, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — пробормотал он. — Чтобы делать добрые дела, надо уметь отличать добро от зла, — откликнулась ворона. — А поскольку добро и зло относительны, лучше ничего и не делать. Только не получается... Птица отнюдь не каркала, а говорила сиплым голосом и с придыханием, при этом слегка растягивая слова. Наверное, это ее обычная манера речи. Простудиться после купания она просто не могла успеть. — Тебя Ламисса Гамаюном назвала. Ты что, вещая птица? — Философ я. Летал по свету, учил других жить в гармонии с миром, пока до этих вампиров не добрался. — Как вампиров? — изумился Боня. — Или ты иносказательно выразился? Ламисса, вы что, вправду кровь чужую пьете? — Никогда! — возмутилась змеелюдка. — Разве что вместе с мясом. Бывает, что на охоте в азарте добычу какую целиком сырой заглатывают, но я лично хорошо прожаренное больше люблю. — Так они вампиры энергетические! Вокруг них все вялые да сонные ходят. Я вот тоже думал, что ненадолго к ним прилетел, а потом улетать уже лень было. Да и безразлично все стало. Так и спал большую часть времени, когда Ламис-с-са меня в качестве разведчика-диверсанта не использовала. Дожил! Философ-диверсант! Но если природа такое допускает, то кто я такой, чтобы спорить с
