Змея кусачая, ты что — эмпат? — Я таких умных слов не знаю. Это ты целую академию учишь, а я никаких университетов не кончала... — А про университеты где слышала? И, вообще, кончай издеваться! Тебе бояться положено, а не хамить. Я ведь и вправду с тобой все что угодно сделать могу. Я же тебе рассказывал, что я деус нового типа: сам магичить могу, а ману не только давать, но и отбирать. Она меня слушается, что хочу с ней делать могу. Захочу, совсем тебя без маны оставлю, снова в камень превратишься! Боня стал мысленно себя накачивать, пытаясь рассердиться. Получалось плохо. Змеелюдка продолжала хлопать глазами и смотреть на него с самым умильно-восхищенным выражением. И губки колечком делала. И при этом очень на Свету похожа... В результате, Боня жутко разозлился на самого себя за бесхарактерность. Как ни странно, Ламисса это почувствовала и сама забеспокоилась. Точно — эмпатка. Ну и шут с ним! Все равно врать не умеет, у него и так все на лице написано! В общем, процесс наказания или хотя бы воспитания ламии пошел у Бони из рук вон плохо. Змеелюдка сразу со всем соглашалась, выражала горячее желание во всем слушаться и быть самой-самой хорошей. Не кусать никого из членов экспедиции? Да никогда в жизни! И не интересуют они ее. Зачем на каких-то людей или эльфов внимание обращать, когда рядом деус! Ни одного возражения или хотя бы секундного колебания. Да сразу и на все. Поневоле закрадывались сомнения в искренности. Но по эмоциям ничего подозрительного Боня тоже не ощущал. Хотя, кто их, змеюк этих, знает. Если они все сами эмпатки, должны были научиться истинные чувства скрывать, а играя роль восторженной дурочки, делать это довольно удобно. Все, что Боня смог придумать, это продемонстрировать свои способности. Ламисса при этом ахала и изображала такое восхищение, что затягивать демонстрацию он не стал, как-то самому неловко стало. — Ничего, — подумал Боня, — что бы она при этом не изображала, наверняка выводы сделала и на ус намотала. (Или на хвост? Куда там змеи наматывать могут?) Так что впредь должна поостеречься агрессию проявлять. При этом Боня отметил странное поведение навешанных на ламию заклинаний. Когда он ману вокруг нее ненадолго убрал, они пропали. Но после возвращения маны восстановились, кажется, сами собой. Ламисса явно не магичила, да и проявились все магемы как-то сразу, потихоньку обретая четкость и наполняясь энергией. На генетическом уровне они в ламий заложены, что ли? И что это за заклинания? Вроде, от них вокруг змеелюдки поле какое-то образуется, только как оно на окружающий мир воздействует, Боня не понял. На него самого, похоже, никак. Убедившись, что никакие меры морального воздействия на Ламиссу не действуют (или, наоборот, все уже давно подействовало, а он зря распинается), Боня еще немного посотрясал воздух (уже больше для вида) и пленницу отпустил. Через недолгое время все, вроде, вернулось на круги своя. Боня сидел, прислонившись спиной к дереву, а змеелюдка опять к нему прижималась. Теперь, правда, не только слушала, но и на вопросы охотно отвечала. И сама рассказывала, причем поведала о ламиях много нового и интересного. Если только не обманывала. Послушать Ламиссу, так получалось, что ламии — чуть ли не идеальные существа. И красивы, и умом не обижены, и мастера на все руки. Только очень несчастные. То ли эволюция с ними начудила, толи древние маги так их прокляли, да только все остальные разумные их сторонятся. Это можно было бы и пережить (хоть и обидно да и они, вообще-то, общество любят), но своих мужчин у них нет. Одни девочки рождаются, точнее — вылупляются из яиц. При этом яйца у них за раз не как у драконов — дюжины, а только по одному бывают. И кормят они младенчиков грудью, как люди. Так что пару себе найти — большая проблема. Люди от них бегают, а те, которых похищали, как-то быстро чахли. Да и детей от них ни разу не было. Только репутация у соседей совсем портилась. В древности они вокруг деусов старались держаться, на тех проклятье не распространялось. На любую работу согласны были, хоть охранниками, хоть кухарками, лишь бы не гнали. Только они своих деусов, в отличие от эльфов, никуда не запирали, вот мумрики у них их и поперли. Бойцы ламии хорошие, но летать не умеют, а инопланетяне на своих тарелках в небе зависали, лучи света какие-то на деусов направляли и прямо в воздух к себе в тарелки тащили. Так счастье и кончилось. В конце рассказа ламия уже рыдала и умудрилась при этом устроиться у Бони на коленях. Он с интересом покосился, как же она хвост при этом сумела разместить, но вместо хвоста обнаружил пару вполне симпатичных женских ножек. Абсолютно голых, как и вся остальная фигурка. Ламисса умудрилась непонятно когда сменить облик на человеческий. Гормоны попытались подать голос, но Боня подавил бунт в зародыше. — Нет, грудь при смене формы все-таки не увеличивается, — пробормотал он, стараясь сохранить небрежно снисходительную интонацию. — Ламисса, верни хвост на место, нечего мне студентов смущать, у меня в отряде куча мужиков и только одна эльфийка женского пола была, если Лизу не считать. Из-за дерева раздалось возмущенное фырканье. Оказалось, что единороги потихоньку подошли сзади и бессовестно подслушивали. А, может, о Боне беспокоились. Они тут единственные, кто в древности мог с ламиями встречаться. Жаль, говорить не умеют. Ламисса ойкнула и перекинулась сразу в змею. Единороги не спеша вышли с двух сторон дерева, направив на нее рога. Боня тоже вскочил. — Ребят, я не знаю, что вы там в древности не поделили, но у меня все магические существа живут дружно. Всем понятно?! Саша! Лиза! Помнится, вы и со Светой в первый раз чуть не сцепились. Мы с Ламиссой пока только знакомимся, ни я раньше ламий не встречал, ни ей такие деусы не попадались. Если хотите, можете рядом постоять, но давайте обойдемся без скандалов. Ламисса! Тебя это тоже касается! Конфликт удалось подавить в зародыше, но форму Ламисса менять не стала. Так и осталась змеей. Видимо, чешуя у нее под стать драконьей шкуре — бронированная. Видно было, что ни она, ни единороги, взаимным доверием не прониклись. Говорить же ламия в змеиной форме, как выяснилось, не может. По крайней мере, по-человечески. Хотя шипит довольно выразительно. Но разговор с Боней у ней на сем и закончился. Четкого мнения о новой
