фразе вздрогнула. — Умею, а зачем? — А кто улов будет обрабатывать? Раз пришла, присоединяйся! Братья-монахи тем временем вытащили бредень на берег. Из "пустого", как показалось Боне, пруда вытащили они при этом десятка три рыбин, похожих на сазанов, каждая килограмма на полтора весом. И как только бредень на берег поднять сумели? — Пошли! — Боня шлепнул ламию по голой спине и направился к улову. На ощупь спина была покрыта самой обычной кожей. Змеелюдка вздрогнула, но не протестовала, а одним резким движением перетекла к вытаскиваемой из сети монахами рыбе. Чистили рыбу прямо на траве. Делать специально разделочный стол Боня не счел целесообразным. Сам он орудовал когда-то купленным в Денае кинжалом, монахи вытащили складные ножи, а вот ламия выпустила из изящных пальчиков когти, почище чем у Фредди Крюгера. Боня посмотрел на нее с уважением... Скоро к ним присоединились несколько из сопровождавших отряд кочевников. Пикси тоже подлетали, но вернулись к кострам хифчаков, видимо, решив, что их охотничье меню интереснее. На ламию они при этом никак не прореагировали. Боня, немного поколебавшись, объявил, что дальше они сегодня уже не пойдут, так что можно разбивать лагерь. После чего уселся на травку, прислонившись спиной к какому-то дереву, и наблюдал, как пикси ставят ему шатер. Хорошо быть начальником! Ламия пристроилась рядом, раскинув хвост вокруг дерева большой петлей и пристроив его кончик у Бони на коленях. Тот покосился на него, но возражать не стал. — Ну, что, поговорим, пока еда готовится? — С удовольс-ствием... Боня взял инициативу в свои руки и первым стал задавать вопросы. Отвечала ламия довольно охотно, но почти односложно. Так что много узнать не удалось. Да, ламий тут целый поселок. Когда-то было их больше сотни, а сейчас их очнулось меньше двадцати, да и то большинство с травмами. Собственно, уцелели только те, кто в виде змей окаменел, а в человеческой форме почти все головы потеряли и теперь не воскресли, а так камнями и остались. Из всех только две сейчас живы, да и то на руках пальцев не хватает, да и носов нет. Наверное, восстановятся потихоньку, но пока мучаются. Попутно выяснилось, что ламии могут целых три формы принимать: ту, что Боня сейчас видит, полностью змеи и полностью человека. Форму змеи Ламисса ему продемонстрировала. Здоровенная анаконда получилась, метров тридцать длиной. А человеческую — неожиданно застеснялась (или сделала вид).. Оказывается, они, как и драконы, полностью голыми появляются, а одеждой она не озаботилась. Магичить ламии умеют, но материю, как пикси, делать не могут, а за эти годы у них ничего не сохранилось. Поселок находится недалеко, в начале гор, до него отсюда километров десять-пятнадцать. В основном, поселение было в норах-пещерах, но несколько зданий и перед горами были. Теперь они разрушены. В гости — очень рада будет их там всех видеть. Боню в особенности. Хотя у всей экспедиции состав замечательный, почти одни мужчины. А то ламий мужского пола не бывает, вынуждены случайными связями перебиваться, жаль только, не в лучшей форме они сейчас. Ламиссу, как наиболее целую, на разведку послали, но даже у нее на хвосте не все чешуйки на месте... Боне змеелюдок стало немедленно очень жалко. Камня Силы при нем, естественно, не было, но артефакт, стимулирующий регенерацию, он с собой таскал. Так что немедленно применил его к новой знакомой, да и маны поток на нее усилил. Вроде, чешуйки стали понемногу отрастать. Не на счет раз, но проплешины на шкуре стали на глазах твердеть, и чешуйки — формироваться. Да и цвет у шкуры стал более блестящим. Тем временем и первые порции еды стали поспевать. Боне и его гостье первыми понесли. Сначала — жареную на гриле рыбу, а потом и здоровенную птицу (чуть не страуса), только снятую с вертела. Судя по всему, ламия оказалась сильно голодная. Либо раньше ела плохо, либо ускоренная регенерация ресурсов требовала. В общем, кусочек рыбы она за компанию с Боней съела вполне деликатно, а вот птицу умудрилась заглотнуть целиком. Перекинулась в змею, раззявила пасть и блюдо пустое... Боня только с интересом наблюдал, как вздутие плавно переместилось по телу змеи от шеи куда-то ближе к середине. После чего ламия снова перекинулась в змеелюдку. Вздутие осталось, но на змеиной части тела немного ниже пояса... — Извини, не выдержала, так аппетитно пахло, — ламия потупилась. — Это не последний кусок еды? — А ты еще хочешь? — Ну, если можно... Наблюдавшие за сценой хифчаки молча по собственной инициативе притащили не до конца зажаренного кабана. Прямо на вертеле. Килограмм на двести. Вертел змеелюдка все-таки попросила вынуть, а вот кабана заглотила целиком, естественно, в форме змеи. Хифчаки разразились восхищенными криками, а у Бони аппетит совсем пропал. Впрочем, есть ему ведь и необязательно. На сей раз новое утолщение сдвигалось по телу змеи медленнее, впрочем, и утолщение было много больше первого. Зато, когда Ламисса снова вернулась к форме змеелюдки, вид у нее был довольно умиротворенный. Она неспешно притулилась к Бониному боку, приподняла его руку и положила себе на плечи, а свою голову примостила у него толи на плече, толи на груди. — Теперь ты рассказывай, — пробормотала она. Боня с некоторым осуждением скосил глаза на нахалку, но прогонять не стал. Наоборот, поток маны вокруг нее поплотнее сделал. И стал рассказывать. Краткий экскурс по важнейшим событиям последних пяти тысяч лет (как ему удалось их восстановить) и историю своего пребывания в этом мире. Тоже только ключевые моменты. Все равно долго получилось. Говорил Боня тихим убаюкивающим голосом и думал, что разморившаяся ламия скоро заснет. Не тут-то было! Та только тихонько посвистывала от удовольствия, иногда терлась щекой о его плечо и неспешно выводила пальчиком у него на груди какие-то узоры. Однако, когда полезла расстегивать ему ворот рубашки, Боня ее руку решительно перехватил и отодвинул от пуговиц. Змеелюдка что-то протестующе прошипела, но настаивать не пыталась. Сидели так часа два. Боня постепенно сам увлекся рассказом и стал выдавать текст не сонным голосом, а в стиле художественного чтения. Ламисса тоже оживилась и стала ворочаться у него на плече более интенсивно, а на груди уже не просто узоры рисовала, а стала ее с силой скрести, а потом и просто тыкать в нее пальцем. Боня в прервал рассказ и скосил глаза вниз. Змеелюдка в азарте пыталась вгрызться ему в ключицу. При этом во рту у нее вдруг обнаружились здоровенные клыки, по которым стекала буроватая жидкость. Покрытая
