— Я-то, может, и не пожалею, Габриэлла, а вот ты — наверняка.
Глава 4
Карета неслась по мокрым улицам, увозя Габриэллу все дальше и дальше от злополучного квартала. Это была уже совсем не та Габриэлла Леко, которая убежала из дома несколько часов назад. Сейчас в экипаже сидела улыбающаяся, уверенная в себе девушка. Голова ее кружилась от усталости, облегчения и торжества. Невероятно, но факт: она сумела не только выбраться целой и невредимой из опасной переделки, но еще и извлечь немалую выгоду для себя. Габриэллу охватило новое, поразительной силы чувство целеустремленности. Больше ей не придется сносить эдикты Розалинды о дочерней /покорности; теперь у нее есть план и средства для его выполнения. Первый шаг сделан!
Чем ближе карета подъезжала к Итон-сквер, тем трезвее становились мысли Габриэллы. Представив, что ожидает ее дома, девушка тоскливо вздохнула. Единственной возможностью избежать бурных объяснений с матерью, устраивать которые Розалинда просто обожала, было немедленное и категоричное заявление о том, что она встретила мужчину своей мечты. Розалинда питала слабость к безрассудной романтике, и ее сердце наверняка смягчится, когда она узнает, что дочь безумно и страстно влюбилась. А уж когда она услышит имя и титул предполагаемого любовника, все будет мгновенно прощено. В этом Габриэлла нисколько не сомневалась.
Тщательно все продумав, Габриэлла повеселела. Теперь ей нужно лишь вести себя так, будто она влюблена. Только вот как это делается, любопытно было бы узнать?
Все окна в доме были освещены, и не успела Габриэлла сойти с подножки кареты, как дверь распахнулась и на крыльце появился Гюнтер с фонарем в руке. Он сбежал по ступенькам и замер, увидев герб на дверце экипажа.
— Мисс Леко, — невозмутимо, как всегда, начал он, — ваша мать недоумевает, куда вы исчезли.
Розалинда более чем «недоумевала». Это Габриэлла поняла сразу, едва шагнув в холл. Газовые лампы горели ярким огнем, а двери гостиной и столовой были открыты настежь. Видимо, Розалинда решила превратить дом в маяк, в надежде, что блудная дочь увидит его в ночи и отыщет дорогу обратно.
— Мадам, она дома! — крикнул Гюнтер. Розалинда не заставила себя ждать. Она царственно выплыла из гостиной, сопровождаемая своей подругой Клементиной и констеблем. Мать схватила Габриэллу за плечи и, тревожно оглядывая ее, запричитала:
— Силы небесные, Габриэлла, с тобой все в порядке? — удивленно взглянув на широкий мужской плащ, в который зябко куталась Габриэлла, Розалинда продолжила допрос с пристрастием: — Ты ранена? Больна? Что случилось с твоей прической?
— Все хорошо, мама, правда. Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас, — ответила Габриэлла с улыбкой, которая, как она надеялась, сойдет за романтическое блаженство.
— В таком случае потрудитесь объяснить, юная леди что это вам взбрело в голову бежать из дома на ночь глядя? — строго спросила Розалинда, но, почувствовав, что на нее смотрит несколько пар глаз, повернулась к констеблю и проворковала: — Благодарю вас, сержант, за то, что так быстро пришли мне на помощь. Можете отозвать своих людей. Моя дочь дома, цела, невредима, и ей ничто не угрожает.
Сержант пробормотал что-то насчет удовольствия помочь такой милой даме и, подозрительно посмотрев на Габриэллу, удалился.
Как только дверь за ним закрылась, Розалинда вновь повернулась к Габриэлле и со все возрастающим негодованием начала:
— Ты хоть представляешь себе, сколько людей беспокоилось и волновалось за тебя? Я снарядила целый отряд констеблей на твои поиски, и даже слуги отправились прочесывать улицы. Понимаешь ли ты, что может случиться с девушкой, которая прогуливается по ночам?
В этот момент Гюнтер как раз снял с Габриэллы плащ, и взорам окружающих открылись измятое, насквозь промокшее платье и ноги в одних чулках. А если добавить к этому растрепанные, свисающие мокрыми прядями волосы Габриэллы, совсем нетрудно представить, что почувствовала Розалинда, увидев дочь в таком виде.
— Боже милостивый! Ты выглядишь, как бродяга, — в голосе Розалинды звучал подлинный ужас, — Платье порвано… и где твои туфли? Да отвечай же наконец, что произошло?
— Ох, мама… самая прекрасная вещь на свете, — Габриэлла расплылась в улыбке. — Сегодня я влюбилась.
Слово «влюбилась» было последним, которое Розалинда ожидала услышать от своей дочери. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать смысл сказанного. Затем она рассеянно отдала Гюнтеру распоряжение о бокале хереса и теплом одеяле, обхватила Габриэллу за талию и затащила ее в гостиную.
— Ты влюбилась? На улице? И при этом выглядишь как утонувшая крыса? — она подвела дочь к камину и усадила ее в кресло. — Хорошо ли это, моя милая девочка?
— Да, да, мама. Это чудесно и восхитительно! — Габриэлла блуждающим взглядом обвела комнату, делая вид, что погрузилась в сладострастные воспоминания, и мечтательно продолжила: — Он такой красивый, сильный и благородный. Он спас меня от мерзких, порочных негодяев…
Увидев, что Розалинда побледнела и прижала усеянную бриллиантами руку к груди, Габриэлла торопливо добавила:
— Но тебе не стоит тревожиться. Он пришел вовремя и прогнал этих типов. Понимаешь, я попала под дождь, заблудилась, и тут вдруг откуда ни возьмись, появилась карета, — воодушевившись собственной выдумкой и приукрашивая ее на ходу, продолжала Габриэлла. — Мерзавцы пытались затащить меня внутрь, и, хотя я кричала и отбивалась, им это в конце концов удалось бы… если бы он не пришел мне на помощь.
— Херес, Клементина, быстро, — Розалинда махнула подруге, не отрывая взгляда от своей дочери. Рассказ Габриэллы захватил ее целиком.
— Он вырвал меня из лап негодяев и хорошенько отколотил их, — горделиво заметила Габриэлла, отпивая из бокала. Посмотрев на Розалинду, она заметила, что щеки той порозовели. Мать, казалось, искренне заинтересована ее рассказом. — Я была так напугана и растеряна, что с трудом могла выговорить собственное имя. Он тоже представился, а затем отвез меня в прелестный ресторан. Там я немного успокоилась, мы разговорились и… он держал меня за руки и заглядывал в глаза, — девушка мечтательно вздохнула и улыбнулась.
Розалинда была поражена — все это так не похоже на Габриэллу. Она бросила недоумевающий взгляд на Клементину с Гюнтером, и они ответили ей тем же. Крутая перемена, произошедшая в Габриэлле всего за несколько часов, озадачила даже привыкшего ко всему дворецкого, и уже одно это кое о чем говорило.
— Когда я окончательно пришла в себя, он дал мне плащ и отправил домой в своей карете, — говорила между тем Габриэлла. — А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы подняться к себе. Я ужасно продрогла, устала и хочу как можно скорее переодеться, — Габриэлла поднялась с кресла и поплыла к двери, я… Доброй ночи, мама. До свидания, миссис Болт.
