— Когда я окончательно пришла в себя, он дал мне плащ и отправил домой в своей карете, — говорила между тем Габриэлла. — А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы подняться к себе. Я ужасно продрогла, устала и хочу как можно скорее переодеться, — Габриэлла поднялась с кресла и поплыла к двери, я… Доброй ночи, мама. До свидания, миссис Болт.
— Габриэлла! — воскликнула Розалинда. Ее оклик остановил девушку уже на пороге. — Но кто он? Кто этот мужчина, в которого ты влюбилась?
— О, разве я не сказала? — Габриэлла искренне рассмеялась, предвкушая, как вытянется лицо матери, когда она назовет имя своего спасителя. — Он граф. И к тому же молод, красив и сказочно богат.
— Граф? — Розалинда прямо-таки поперхнулась от удивления. — В самом деле граф?
— Да, граф Сэндборн, — объявила Габриэлла, упиваясь произведенным эффектом. — И вот еще что… я надеюсь, вы не станете возражать — я пригласила его завтра к пяти часам на чай. Ему так не терпелось познакомиться с тобой и засвидетельствовать свое почтение, что я не смогла отказать. О, не сомневаюсь, что когда ты увидишь графа, то тоже будешь очарована им, так же как и я.
Для вящей убедительности Габриэлла покружилась по комнате, изображая трепетное волнение, и взбежала вверх по лестнице, оставив окаменевшую от шока мать на попечение Клементины и Гюнтера.
— Нет, вы слышали — граф Сэндборн! — всплеснула руками Розалинда, совсем не картинно рухнув в кресло. — Днем она категорически отвергает любовь, страсть и романтику, а ночью заявляет, что влюбилась! И в кого бы вы думали? В графа!
Гюнтер, который в душе полностью разделял. Недоумение хозяйки, с обычной невозмутимостью подошел к бару и налил дамам бренди. Розалинда залпом проглотила свою порцию и, беспомощно глядя то на подругу, то на дворецкого, пробормотала:
— Не могу в это поверить. Просто какое-то стихийное бедствие… Ну почему из всех богатых титулованных мужчин Англии мою дочь должен был спасти именно тот, чья репутация заставит краснеть от стыда даже сутенера публичного дома? Бог мой, Сэндборн! Да это же полнейшая безнравственность и порочность.
— Этот точно не сможет содержать любовницу должным образом, — вставила Клементина. — И подряд очным джентльменом его трудно назвать, — задумчиво проговорила она, становясь рядом с подругой — и похлопывая ее по руке. — Таскается по борделям, волочится за женами друзей, а еще я слышала …
— Он дает повод для сплетен чаще, чем принц Уэльский, — перебила Розалинда. — Я удивляюсь, что Сэндборна до сих пор не укокошил на дуэли чей-нибудь рогатый муж, — Розалинда неподвижно смотрела в одну точку, пытаясь представить, что ждет ее впереди, и, не увидев ничего, кроме неприятностей, в изнеможении закрыла лицо руками. — Я так хотела, чтобы Габриэлла полюбила щедрого, галантного джентльмена. Я хотела, чтобы она полюбила мужчину, который неторопливо и осторожно познакомил бы ее с радостями любви, который осыпал бы мою дочь подарками и заботился о ее благополучии так же, как о своем… и вот что получила, — Розалинда подняла заплаканное лицо. — Моя маленькая Габриэлла и… граф Сэндборн.
Слезы градом покатились из ее глаз, и Розалинда лихорадочно принялась ощупывать корсет в поисках носового платка. Гюнтер предложил ей свой, и она уткнулась в маленький кусочек батиста, продолжая оплакивать свои несбывшиеся надежды.
Когда она снова заговорила, в ее голосе слышалось сдавленное скрежетание:
— Моя малютка влюблена в свинью. Однако худшее было еще впереди. Секунду спустя Розалинда вспомнила, что сказала Габриэлла, и громко застонала.
— И завтра эта свинья придет к нам на чай.
А в это время новоиспеченный возлюбленный Габриэллы сидел в своем личном номере в Le Ciel, потягивая бренди и смотрел на огонь, весело потрескивающий в камине. Сегодня ему предстояло еще одно свидание, ради которого он собственно и занял комнату «На небесах», но время тянулось ужасно медленно, и граф погрузился в воспоминания о предыдущем рандеву.
Первоначально Питер собирался перехватить ночную гостью Гладстона, расспросить ее, а затем уже доложить добытые сведения своему политическому посреднику. Однако случай свел его с восхитительной, но очень упрямой Габриэллой, которая нарушила этот тщательно продуманный план. Что ж, может быть, оно и к лучшему. От этой своенравной девчонки, пожалуй, будет больше пользы, чем от обычной проститутки. К тому же она чудо как хороша, а это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Если графу Сэндборну выпадала возможность провести ночь в обществе хорошенькой молодой женщины, он от нее никогда не отказывался.
Начнись вечер так, как он спланировал, они сейчас возлежали бы на диване, тесно прижавшись друг к другу, пили шампанское и вели неторопливую беседу. Горячими поцелуями он растопил бы настороженность Габриэллы и уговорил бы ее выдать Гладстона. Минут за двадцать до встречи с более важными персонами с сантиментами было бы покончено, а красотка с почестями отправлена домой. Но все пошло наперекосяк, и теперь Питер сидел и недоумевал, как же он позволил событиям выйти из-под контроля?
Ответ на этот вопрос лежал на поверхности, но граф Сэндборн не видел его, потому что ожидал встретить шлюху, но Габриэлла была непорочна. Он ожидал, что ночная гостья поведает ему дешевую историю о домогательствах старого Уильяма, но услышал лишь рассказ о какао и шоколадных пирожных. Он надеялся соблазнить ее, но вместо этого она втянула его в какую-то нелепую сделку.
У Питера Сент-Джеймса было такое чувство, что под внешностью Габриэллы, если это конечно ее настоящее имя, скрывается нечто большее, чем видно глазу. Граф даже не знал, сердиться ему на себя или смеяться из-за того, что дал согласие на этот безумный заговор. Он обещал притвориться ее любовником! Уму непостижимо… Питер закрыл глаза и подумал, не имеет ли все это отношение к тому, что недавно он отметил свое тридцатилетие? Ибо говорят, что когда мужчине исполняется тридцать…
Послышался тихий стук в дверь.
— Войдите, — крикнул граф, не двигаясь с места.
В комнату скользнул мужчина в темном плаще и секунду постоял в тени, разглядывая кабинет и его единственного обитателя. Удовлетворившись увиденным, посетитель снял шляпу и прошел вперед.
— Вы рано, Тоттенхэм — заметил Питер, поворачиваясь к нему.
— Раут закончил раньше, чем я полагая, — ответил мужчина.
— Какое совпадение, — Питер сдавленно рассмеялся. Со мной сегодня произошла та же история.
Его слова заставили полковника Тоттенхэма, члена парламента от консервативной партии, остановиться. Он верно оценил настроение Питера, подошел к столу и налил себе бренди.
