Оливия вся подобралась.
– Ближе к делу, пожалуйста.
– Он оставил кое-что паре своих «особых друзей».
В значении подтекста его слов можно было не сомневаться. Оливия внимательно смотрела на стоящего перед ней человека с презрительной улыбкой.
– Я не отношусь к его «особым друзьям», – сказала она холодно. – Это меня не касается.
– Конечно, касается, дорогая. Старик списал вам данную ссуду.
Это известие удивило ее.
– Он… что сделал?..
Рот Эдварда скривился.
– Это был благородный жест, не так ли? Не такой щедрый, как другой его подарок, но…
Оливия покачала головой.
– Я не могу… Я не верю этому. Я никогда не представляла…
– Вы еще не устали разыгрывать эту комедию? – Он подошел к ней ближе. – Чарли всегда по-доброму относился к своим любовницам.
Она уставилась на него.
– Но я не была его любовницей.
– Не были? – Он язвительно засмеялся. – Кто же был тогда? Ваш двойник?
– «Риа, – подумала она в отчаянии, – это была Риа, а не я…»
Его губы презрительно скривились:
– Что случилось, дорогая? Проглотили язык?
– Мы были… Мы были просто друзьями, – сказала она беспомощно. – Даже не так. Знакомыми. Ваш отчим и я…
– Вы получите официальное извещение, конечно. От адвоката Райта. – Он метнул на нее взгляд, и под этим взглядом она почувствовала себя незащищенной и оскверненной. – Я только хотел получить удовольствие, сообщив вам эту новость.
– Мистер Арчер, если вы только меня выслушаете…
– Что вы можете сказать такого, что могло бы заинтересовать меня? – спросил он ледяным тоном.
«Что я была для вашего отчима никем», – подумала Оливия.
– Мистер Арчер… – начала она, но замолчала. Он наблюдал за ней сквозь полуопущенные веки, недоверие и презрение сквозили в каждой складке его лица, и она поняла, что он никогда не поверит ни единому ее слову. Такие никогда не верят.
А кроме того, разве имеет значение, что он подумал? Арчер живо напомнил Оливии о мире ее детства, проведенного на задворках его мира.
Будь она проклята, если вообще будет что-то ему объяснять.
– Вы правы, – сказала она таким же ледяным тоном. – Мне нечего вам сказать. Абсолютно нечего.
Что-то блеснуло в его глазах, когда он взглянул на нее.
– Нет, – голос Эдварда прозвучал вяло. – Я не думаю…
Она взяла себя в руки:
– До свидания, мистер Арчер.
– В последние несколько месяцев старые вкусы Чарли, должно быть, очень изменились, – сказал он мягко. Девушка отступила, когда он подошел к ней, но он только легко провел рукой по ее щеке. – Вы отличаетесь от женщин, с которыми он обычно имел дело, надо отдать вам должное… Это холодное презрение, этот вид недотроги, даже то, как вы реагируете, когда мужчина целует вас, словно вы ждали всю вашу жизнь его, его одного… – Он глубоко вздохнул. – Если я когда-нибудь буду платить женщинам, то, возможно, прельщусь теми, которых отвергал Райт.
– Во всем мире для вас не найдется достаточно денег, чтобы купить меня, – сказала она, и голос ее дрожал от еле сдерживаемой ярости.
Он рассмеялся. Рассмеялся, черт его возьми! Затем, очень медленно и осторожно, он наклонился, обхватил ее голову руками так, что его пальцы погрузились в волосы, и поцеловал ее.
– Спокойной ночи, Оливия, – ласково сказал он. Она стояла, замерев, пока он шел через комнату к двери, потом услышала, как дверь открылась, затем захлопнулась. Очень медленно и осторожно, будто сделанная из стекла, Оливия направилась к выходу и дважды повернула ключ в замке, потом поднялась по лестнице в свою квартирку.
Она постояла в темноте, затем сбросила одежду и вошла в душевую, включила очень горячую, насколько можно терпеть, воду и стояла под струей долго-долго, пока наконец не почувствовала себя очистившейся не только от обвинений Эдварда Арчера, но и от его прикосновений и от стыда, что не отвергла их.
4
На следующее утро Дольчи явилась с коробкой шоколадных конфет из магазина, что находился на той же улице, и искренне извинилась.
– Прости за то, что я вчера наговорила, – заявила она с порога со смущением на лице. – Я была так увлечена, доказывая, что все, что ты сделала, – это твое личное дело, что не обратила внимание на самое главное.
– Ты не обязана извиняться передо мной.
Дольчи взяла ее за руку.
– Я прямо подскочила в кровати, когда наконец поняла, что ты мне тогда сказала – что девушка на той ужасной фотографии, та девушка, у которой был роман с Чарлзом Райтом, не ты.
Оливия вздохнула.
– Нет, то была не я, – сказала она тихим голосом. – Это была вовсе не я. Извинения не нужны. – Она положила руку на руку Дольчи. – Я знаю, ты – мой друг, и…
– Я так сожалею, что завела вчера вечером этот глупый, разговор.
– Он не был глупым, – сказала Оливия, улыбнувшись. – Ты была добра и великодушна, и я благодарю тебя за это.
Дольчи улыбнулась.
– Поблагодари меня лучше за конфеты. – Она положила коробку на письменный стол Оливии. – Я проявила большую силу воли и преданность тебе, поскольку не прикончила ее, пока несла сюда.
Оливия засмеялась.
– Ты действительно настоящий друг, Дольчи.
Сказала легко, не задумываясь. Но чем ближе к концу подходила неделя, тем дружба Дольчи все больше казалась Оливии спасательным кругом. Именно Дольчи поддержала ее, когда на следующий день пришел номер «Чаттербокса». Первое, короткое упоминание о «таинственной незнакомке» Чарлза Райта было только началом. На этот раз статья была больше и содержательнее: описывались романтические детали «любовного гнездышка в Саттон Плейс», делались дерзкие намеки на то, кто же такая эта «таинственная незнакомка», основываясь на словах мальчика-рассыльного из супермаркета, который уверял, что однажды видел ее в прихожей.
– Первое достоверное свидетельское показание, – сказала Дольчи об описании, приведенном мальчиком.
Таинственная женщина была молода и очень красива, рассказывал посыльный. Но под это описание подпадала значительная часть женского населения Манхэттена.
И она была стройной.
– Да уж, попали в точку, – сквозь зубы сказала Дольчи.
Оливия сделала героическое усилие, чтобы успокоиться, прочитав описание «незнакомки». В действительности Риа и она не были похожи друг на друга. Длинные темные волосы и стройные фигуры – вот и все сходство. Но для газетенок вроде «Чаттербокса» смешивать факты с вымыслом и догадками было делом привычным, их отличительной особенностью. Реальные факты и правда для них значили слишком мало.
«Выходные дни они проводили здесь, в небольшом коттедже у моря…» – рассказывал управляющий одного из гостиничных комплексов на Файер Айленд.
