Стюардесса зачирикала уже по-английски, сообщив, что температура в Манаме — плюс семнадцать градусов; не жарко, но и от холода не умрешь. Тэсс бросила косой взгляд на Ригдейла, сидевшего рядом, но тот не отрывался от своего ноутбука. Так и просидел весь полет, уставившись в экран.
Из соображений конспирации частный самолет Ригдейла остался стоять на приколе в аэропорту Вены, а в Бахрейн вся команда отправилась регулярным рейсом. И экономическим классом, из тех же соображений. Доминик не возражал. С того момента, как выяснилось, что он все-таки летит в Бахрейн, он вообще не отличался разговорчивостью.
В Международном аэропорту Манамы Тэсс и команду встречал местный связной — мужчина лет тридцати в светлом костюме и плаще, приятной, но незапоминающейся наружности. Он отрекомендовался Ричардом Трэвелсом, с любопытством покосился на Ригдейла, который не вписывался в образ среднестатистического агента, но лишних вопросов задавать не стал и сопроводил прибывших на квартиру в Старом городе.
Суета на средневековых улочках и разноголосый гвалт (разговаривали в основном на арабском, но частенько можно было услышать и английскую речь) воскресили в памяти Тэсс те дни, когда они с Эрролом работали в Южной Америке и Африке. Тогда тоже было много солнца и громкоголосого туземного народа, жившего своей непостижимой жизнью. В Бахрейне команда Эррола не бывала, и теперь Тэсс с любопытством осматривалась.
Квартира, состоявшая из трех комнат и крохотной кухни, находилась на последнем этаже узкого средневекового дома, зажатого между своими собратьями с точно такими же невозмутимыми каменными фасадами. Между домами по обеим сторонам улицы были протянуты веревки, на которых сушилось невыразимо яркое белье. Тэсс выглянула в окно, обнаружила неподалеку покачивавшиеся под легким ветерком бирюзовые трусы и хмыкнула.
Пока команда располагалась в предоставленном помещении, Тэсс исподтишка наблюдала за Домиником. Ей казалось, что этот человек, перенесенный из роскоши американского особняка в квартирку подобного типа, должен вести себя вызывающе и жаловаться на судьбу или же принимать несчастия, сурово нахмурив брови и всем видом показывая, как он вынужден страдать. Ни того, ни другого Доминик не делал. Вынужденный управляться с чемоданом сам, он переоделся, выяснил у Трэвелса, где можно разжиться свежими газетами, и исчез на полчаса. Вернулся он с ворохом прессы, взял верхнюю газету, оказавшуюся местной «Аль-Айям», и погрузился в чтение.
— Ты читаешь по-арабски? — полюбопытствовала Тэсс (этот пункт в его досье она незаслуженно обошла вниманием).
— Я еще и на ндонга говорю, — ответил он. — В этой части света я бываю достаточно часто.
— Ах да, твои алмазные прииски! Хороший доход приносят?
— Не жалуюсь.
Тэсс вздохнула — ну зачем ей сдалось налаживать контакт с человеком, который не выполняет ее приказов? — и отправилась совещаться с Трэвелсом.
Тот сообщил всю необходимую для начала работы информацию. Аркетт прилетел за час до цереушников, отправился в отель «Ритц», где благополучно поселился, и с тех пор из номера не выходил. Сделал несколько звонков со стационарного телефона, которые удалось прослушать. Ничего важного, в основном указания помощникам: у «Алстона» здесь был филиал. О дальнейших планах неизвестно.
Тэсс отпустила Трэвелса, усадила помощников перед собой и велела начинать мозговой штурм. Доминик участия в совещании не принимал, хотя Тэсс не сомневалась, что из соседней комнаты ему все прекрасно слышно. Через четверть часа план был готов — простой, но эффективный. Дэвид и Томас отправились в «Ритц», Адам — страховать их неподалеку, а Тэсс осталась сидеть в квартире, словно паук в центре паутины, и ждать. Доминик шуршал газетными листами и не высовывался.
— Так и просидишь весь день взаперти? — не утерпела Тэсс через некоторое время. — Зачем ты вообще с нами летел?
Шорох листов прекратился, скрипнул стул, и Доминик возник на пороге комнаты.
— Милая Тэсс, ты сама сделала мне строжайший выговор за то, что я захотел отправиться с вами, и даже нажаловалась начальству. Я стараюсь по возможности не доставлять тебе проблем. — Тут он улыбнулся своей неуловимой улыбкой, и Тэсс сообразила, что не может от него взгляда оторвать. — Но подслушиваю конечно же. Ты очаровательно раздаешь приказания своим агентам.
— Сразу видно классическое образование, — съехидничала она. — Какие эпитеты! «Очаровательно»!
— Это самая что ни на есть правда: ты все делаешь очаровательно. Признаюсь, я впервые вижу такого агента — я в приятном шоке. Хотя сначала ты показалась мне злой.
— Злой? — приподняла брови Тэсс. — Я и есть злая.
— Не верю.
— Я равнодушная.
— Нет.
— Ты так хорошо успел меня изучить за три дня?
— Тоже нет. Просто ты неравнодушная. Ты же переживаешь по поводу Эррола.
Зачем ты напомнил? — подумала Тэсс. Ей показалось, что свет в комнате стал более тусклым. Она молча отвернулась и отошла к окну, засунув руки в карманы джинсов. Бирюзовые трусы медитативно колыхались, ловя ветер.
— Каждый раз, когда я заговариваю о нем, ты отворачиваешься от меня, — негромко произнес он.
— Ты всего лишь навязанный мне спутник, который помог в самом начале, а теперь намеревается путаться под ногами. Считаешь, что я должна вести с тобой душеспасительные беседы?
— Просто обязана. Нас ничто не связывает, и после окончания этого задания я исчезну из твоей жизни.
— Я надеялась, что до, а не после.
— Зависит от того, как пойдут дела… Мы не о том говорим, Тэсс.
— Не знаю, что ты имеешь в виду под «тем», но я вообще не обязана с тобой разговаривать.
— Каждый раз, когда я заговариваю об Эрроле Монтегю, ты становишься похожа на дикобраза. — Доминик знал, что никуда ей из квартиры не деться, а потому говорил настойчиво.
Ну что он привязался? Тэсс сглотнула.
— Ты хоть его оплакала?
— Нет.
После паузы он сказал:
— Понятно.
— Что тебе понятно?! — в раздражении обернулась к нему Тэсс. — Ты ничего про меня не знаешь. И про Эррола тоже! Я не буду реветь, как воспитанница частного пансиона, в то время как его мучители и убийцы разгуливают на свободе! Я должна их найти, и я найду их!
— Конечно, я в тебе не сомневаюсь.
Тэсс внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что ему от нее нужно, но не находила ни единой подсказки.
— Только вот странность, — продолжил Доминик. — Ты переживаешь по поводу его гибели, но ни слезинки не пролила по своему любовнику. Удивительно!
Тэсс не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда поняла, у нее горло перехватило от ярости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
