А когда она целовалась раньше, с другими мужчинами, то редко закрывала глаза. Не хотела никого запоминать.
Этот поцелуй почему-то захотелось сохранить.
И губы Доминика были горячими и настойчивыми, и этот взаимный вкус пунша — странно волнующим, и еще голова немного кружилась: от танцев, вина и безнаказанности. Звуки уходили на глубину, уши словно ватой закладывало, потому что шум улицы только мешал теперь. Тэсс хотелось остаться с Домиником наедине, в тишине…
Тяжело дыша, она вынырнула из наваждения.
— Нет.
— Нет? — удивился он, глядя ей в глаза с равнодушием наевшегося тигра. — Почему?
— Потому что ты делаешь это уже не по роли, — сказала Тэсс первое, что пришло в голову. Жалкая отговорка, и оба это понимали.
— Мисс Марлоу, — промолвил он, — я считал вас умнее. — И отпустил ее.
В отель они возвращались рядом, но за руки не держались. Тэсс не могла отделаться от чувства, что сама себя загоняет в ловушку. Но в какую? И что ей с этим делать? Она усилием воли выкинула из головы неуместные мысли и сосредоточилась на предстоящем на следующий день деле.
6
— Ты не поедешь с нами. Твоя работа закончена.
— Нет, мисс Марлоу, на мой взгляд — нет. Я поеду.
— Это абсурд.
Доминик пожал плечами.
Спор продолжался уже полчаса. А Тэсс-то тешила себя надеждой, что достаточно будет просто приказать Рйгдейлу, когда придет время с ним расставаться. Наивная. Она предвидела трудности, но того, что он упрется, как ишак Ходжи Насреддина, и захочет принимать участие и дальше, словно не слыша ни приказов, ни возражений, — этого Тэсс не предполагала. Несмотря на постоянное общение с негодяями мира сего, вера в своих была у нее весьма развита. И тут такие сюрпризы!
Было далеко за полночь, в номере царила сдержанная суета: под руководством начальницы агенты готовились к срочному отбытию. Вечеринка у Ланса Аркетта, весьма серьезно разбавленная безуспешными приставаниями последнего к Тэсс, принесла плоды: Дэвиду удалось выяснить, что завтра рано утром Аркетт вылетает в Манаму, столицу королевства Бахрейн. Предположительно с плащом Абу-Бекра за пазухой. Так что команда поспешно сворачивала лагерь, готовясь к отъезду и настоящей работе. Тэсс уже связалась со штаб-квартирой и получила координаты связного в Манаме, а также всю необходимую информацию касаемо пребывания Аркетта в Бахрейне. Начиналась опасная игра, нервы привычно щекотало предчувствие большого дела, и Доминик Теобалд Ригдейл казался теперь в этой игре совершенно лишним.
Сам он, однако, так не считал.
Спорили они с Тэсс за закрытой дверью, разумеется. Доминик доказывал, что еще может пригодиться, а она решительно возражала — и так по кругу.
— Мистер Ригдейл, — наконец произнесла Тэсс равнодушно, как будто превращая противника в статуэтку для украшения интерьера, — это не обсуждается. Все. Я не могу больше тратить на вас время.
— Итак, я снова стал мистером Ригдейлом. — Доминик скрестил руки на груди. — Что ж, если вы утверждаете, что я вам больше не нужен, отлично! Я знаю, на что употребить дальнейшее время.
В душу Тэсс закралось нехорошее подозрение.
— Ты ведь не хочешь отправиться в Бахрейн самостоятельно?
— Почему бы и нет? Мне все равно, где проводить отпуск. Бахрейн — отличный вариант, я там бывал всего дважды. Солнце, экзотика. И старые знакомые.
— Ты не посмеешь.
— Я посмею. Так что в твоих интересах взять меня с собой и тем самым перестать терять время, которым ты так дорожишь.
Тэсс еще ни разу не сталкивалась с настолько наглым гражданским, который отказывался бы выйти из операции, получив недвусмысленные указания. Он что, не понимает, чем ему это грозит? Досье Ригдейла небогато на операции, в которых он участвовал; в основном его часть работы ограничивалась информационной поддержкой агентов. Взять с собой человека без спецподготовки туда, куда без нее лезть просто невозможно, — это верх непрофессионализма. Тэсс на такое пойти не могла.
— Если ты будешь настаивать, я вынуждена буду связаться со штаб-квартирой. И ты уедешь домой. По доброй воле или под конвоем — тебе решать.
— Связывайся.
Тэсс привыкла отвечать за свои слова. Выскользнув из роскошной спальни, где Ригдейл флегматично взялся за чтение газеты, она нашла укромный уголок и набрала личный номер Джобса.
Разница во времени была Тэсс на руку, хотя у ЦРУ выходных нет. Бодрый Джобс откликнулся после первого же гудка.
— Слушаю, мисс Марлоу.
— Сэр, я столкнулась с непредвиденными трудностями, и мне нужны ваши инструкции на этот счет. Мистер Ригдейл отказывается выйти из операции и отправиться домой. Он угрожает полететь в Бахрейн самостоятельно. Могу ли я связать его по рукам и ногам и оставить в сьюте? Все равно номер оплачен на неделю вперед. И пришлите агентов, чтобы отконвоировать его в Майами.
Джобс испустил длинный страдальческий вздох, из чего Тэсс заключила, что трудности подобного рода не стали для него неожиданностью.
— Нет, Тэсс. Боюсь, что ты не можешь так поступить.
— Он все-таки родственник президента?
— Хуже, он друг Майкла. Даже если я пойду с докладом — а я не пойду, — угадай, что мне скажут?
Настала очередь Тэсс тяжело вздохнуть. Майкл Хайден был нынешним руководителем ЦРУ, и глупостями подобного рода ему точно не следовало надоедать.
— То есть вы предлагаете мне взять с собой гражданского, следить, чтобы с ним ничего не произошло, и выполнять задание?
— Тэсс, ты попросилась сама.
— Да знаю я. До смерти меня этим попрекать будете?
Она наскоро распрощалась с Джобсом и выключила телефон. Смешно, Ригдейл понравился Тэсс, и в глубине души она хотела, чтобы их отношения (или то, что можно было с натяжкой таковыми назвать) продлились чуть дольше двух дней. Бойся желаний, они могут исполниться.
В спальню Тэсс возвращалась с каменным лицом. Доминик даже не оторвался от газеты при ее появлении.
— Между прочим, большие мальчики не прячутся за спину старшего брата, — заметила она.
— Я и не думал, — невозмутимо заявил Ригдейл из-за газеты. — Мне все равно, по какой причине ты не можешь мне отказать.
Тэсс хмыкнула, но от дальнейших комментариев воздержалась. И подлую маленькую радость — Доминик пробудет рядом еще несколько дней! — постаралась подавить в зародыше. Не заслуживает он этого. Никак.
Самолет снижался над островом Мухаррак, и Тэсс невольно залюбовалась, глядя в иллюминатор на береговую линию. Зажглось световое табло — знак пристегнуть ремни. Стюардесса приятным голосом затараторила что-то по-арабски. Внизу расстилалась водная гладь, подернутая белыми барашками волн и ослепительно сверкавшая под утренним солнцем. Какой контраст с застывшей в ледяной сказке зимней Европой! Второе января, в Вене холод, а здесь — тропики, тепло, рай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
