Мастер ключей пропал бесследно. В переплетении корней не было видно никаких намёков на следы. Пламя высоко поднятого факела дрожало от блуждающего сквозняка и создавало блики на лезвии клинка.
В моей голове билась мысль о том, что ещё можно повернуть назад и в одиночку попробовать добраться до безопасных мест…но я гнал её прочь. Как говорят на моей родине — уговор, дороже денег. За язык меня ни кто не тянул, а единожды обещанное нужно выполнять, иначе сам не заметишь, как превратишься в жалкого мудака, который ради личной выгоды готов вступить на скользкую дорожку, граничащую с полным отсутствием морали.
Хотя в моём случае о личной выгоде говорить — грех. Не думаю, что если поверну назад и брошу Мара, ко мне выстроится очередь из проводников и источников информации. Так что моё нахождение здесь, это риск, из которого, в конечном счете, я всё же извлеку выгоду.
Шагов через тридцать я оказался на перекрёстке, выбрал правую сторону и спустя минуту снова оказался перед выбором. Земляные ходы постепенно превращались в лабиринт, и, судя по рёву где-то в глубине, лабиринт довольно опасный.
Я принял для себя решение сворачивать только направо, и придерживался этого правила ровно до того момента, пока на меня не напали.
На очередном перекрёстке во тьме мне почудилось движение, ставшее отправной точкой завязавшейся схватки. Будучи существом из довольно развитого мира, а так же обладая обширным опытом перестрелок, я инстинктивно «ушёл» за ближайшее укрытие, и это спасло мне жизнь.
В воздухе раздался треск похожий на дробь барабанных палочек, а затем засвистело. Бросив на землю факел, я решил принять бой, ибо убегать вглубь лабиринта рискуя потерять единственный источник света, мне никак не хотелось.
Вот только я совсем не ожидал, что моими врагами окажутся сами стены.
Подобно змее один из корней попытался оплести мою ногу. Удар мечом покончил с этой попыткой, и заляпал мои потрескавшиеся сапоги растительным соком. На стене напротив, прямо на моих глазах надулись волдыри, сбросили кору и оказались бутонами, не виданных мной никогда прежде цветов. Вот только внутри у них, была вовсе не пыльца…
Хищные, полные слизи и усеянные изнутри шипами, лепестки цветов шевелились, напоминая теперь безобразные пасти. Сразу несколько корней изогнулись и устремились ко мне, покрытые этими «бутонами».
С помощью скрипа в собственном позвоночнике и многоэтажного мата мне удалось извернуться и убраться с пути хлещущего удара. Я даже умудрился косым ударом рассечь один из корней, в следующую секунду упав на пол и едва не отрубив мечом собственное ухо.
Последующая минута была наполнена хаосом из брызг растительного сока, треска оживших корней и теней, что метались повсюду из-за валяющегося на полу факела и пришедших в движение стен. Создавалось полное ощущение, что я оказался в кишке какого-то чудного зверя. Вот только никакого смеха подобное сравнение у меня не вызывало, ужас, страх, и паническая рубка в попытках не дать повалить себя на пол и оплести.
В какой-то миг мои глаза залило едким соком, а одна из корневых лиан вцепилась в руку и, обдирая кожу, вырвала меч из моей ладони. Я взвыл от бессилия, попытался достать топор, но меня дёрнули за ноги и повалили на пол. Уже здесь я пытался дотянуться до единственного оставшегося у меня оружия, но этому не суждено было сбыться. Древесные корни опутали и зажали меня, с каждой секундой всё сильнее грозя раздавить. Я орал безостановочно, да и как тут не орать когда со всех сторон тебя колют шипами, сдавливают, жрут цветами, обдирают кожу и куда-то волокут по полу.
Всё стало ещё хуже, когда один из корней перехлестнул шею, а остальные доволокли меня до стены и стали буквально вмуровывать в неё, одновременно выдавливая из моего тела крупицы жизни. Чувствуя, что ничего не могу сделать, задыхаясь и потеряв силу в руках и ногах, на грани обморочного состояния я услышал рев, что сотряс стены вокруг и многократно повторился эхом. И этот чужой, чудовищный крик, будто выпил все силы из окружающих меня живых растений.
Я выполз из стены через несколько минут. Всё тело в ссадинах от пут, ободранная кожа кровоточит, на спине, боку и ногах всё искусано маленькими шипастыми цветами. Ещё пару минут я потратил на то, чтобы вытащить из себя разномастные шипы и колючки. Стянул пропитанную кровью и древесным соком рубаху, разорванную в такой куче мест, что теперь в ней было больше дыр, чем ткани. Одним концом кушака обтёр себя от крови и сока, а тот конец кушака, что каким-то чудом оказался сухим — стал подобием бинта, для левой, наиболее пострадавшей руки.
Голый по пояс, грязный, побитый и окровавленный, я отыскал свой меч и поднял высоко над головой факел. Стены больше не шевелились, растения вновь были всего лишь растениями. Что-то незримое и невидимое для моего зрения покинуло логово, лишив его своей силы.
Мне вспомнился чудовищный крик, и интуитивно я догадался, что лишённые силы растения и этот полный боли рёв, как-то связаны. Там, в глубине логова, что-то произошло.
Странно, но сейчас, когда дела серьёзно ухудшились, у меня не возникало мыслей об отступлении. Мастер ключей где-то там, во тьме, в одиночку пытается спасти девчонку. А я здесь, не так уж и далеко от входа, при желании ещё могу выбраться. Но что дальше? Ослабленный ранами, без возможности их нормально промыть и обработать, я не смогу добыть себе еды и воды, как не смогу и добраться до безопасных мест. А значит, без чужой помощи, я уже труп.
Двигаться вперёд и пытаться выжить всем вместе, было единственно верным решением. Спасти жрицу Енны, которая вроде как умеет исцелять раны, помочь Мару, отличному проводнику и бойцу, что с лёгкостью обеспечит нас пищей и водой в этом незнакомом для меня мире. Вот и весь перечень задач, по выполнению которых я могу существенно увеличить шансы на выживание.
Продолжать идти вперёд было не так-то и легко. Не в физическом плане, но в психическом. Поэтому я и заставлял свою голову думать и анализировать ситуацию, это отвлекало от страха и не давало думать о вещах, которые могли ослабить мой дух и разум.
Такое уже случалось однажды, ещё в мире-Первоисточнике. Тогда на меня многое навалилось, погиб напарник и наставник, чудовище проникло в общину и эхо человеческих криков металось по трубам, в которые я забился и полз, пытаясь по ним миновать опасные коридоры Агрокомплекса. Тогда тоже было страшно, страшно до жути и дрожи, но я уже знал, как именно справляться с этим страхом.
Теперь я намеревался поступить точно так же.
Сунув факел в лужу натёкшего древесного сока и как следует, вдавив его в землю, я заставил факел потухнуть. Зашипев и выпустив на прощание пару искр, свет покинул меня, а мир погрузился во тьму.
Чтобы не страшиться грядущего я должен стать охотником. Не думать о подстерегающих во тьме ужасах, а наоборот — самому охотиться на них. Свет в таком деле будет только мешать, он меня знатно демаскирует и не даёт глазам привыкнуть к темноте.
Через десяток минут я уже шагал по уходящему вверх земляному ходу. Взялся за длинную рукоять меча двумя руками, а сам клинок почти положил на плечо, находясь в постоянной готовности нанести быстрый рубящий удар перед собой.
Идти приходилось медленно, я видел лишь очертания корней, и мерцающую разноцветными кругами тьму, сквозь которую они проступали по ходу движения. Шорохи и скрипы, отголоски шуршащих осыпей и миражи голосов на самом краю слуха не давали расслабиться.
Я шёл и шёл, дорога из тьмы и едва видимых растений вела меня всё дальше и дальше пока, наконец, я не увидел впереди отблески странного, розового света, и не услышал приглушённый шум.
Постоянно держась одной стороны на всех поворотах, я оказался на самом верху пещеры, которую условно можно было поделить на три яруса. Верхний — тот, на который по воле случая я вышел, по сути, козырёк под самым потолком. Средний — опоясывающий пещеру вдоль стены, с многочисленными норами-выходами и какими-то едва различимыми округлыми строениями. И нижний — с рукотворным озером в самом центре, откуда исходило розовое свечение, будто на дне этого странного водоёма был установлен мощный источник света.
