– Сделай что-нибудь! – прорычал Баграт.
Милана опалила его ненавидящим взглядом и скрылась с малышом в квартире. Убежала так быстро, что Баграт опешил. Еле успел придержать дверь, чтобы не захлопнула перед его носом.
Он поспешил за Миланой в гостиную.
– Уходи! – прошипела она, стараясь унять плачущего ребенка.
Баграт всем своим видом показал, что с места не сдвинется.
– Почему он так орет? – спросил он, кивнув на сына.
– Голодный!
С этими словами она собралась юркнуть в спальню.
Баграт не пустил.
– Куда? – спросил строго.
Милана опешила от того, что Баграт встал у нее на пути, чуть попятилась, уже с меньшим гонором сказала:
– Покормить хочу…
– Корми при мне, здесь, – строго сказал он и указал на диван.
По взгляду видел, Милана очень хотела послать его подальше. Но ребенок снова зашелся плачем, и она переключила внимание на него.
Баграт с большим интересом наблюдал, как Милана занялась сыном.
Ему было очень интересно посмотреть, как же она успокоит малыша. Не слишком верил, что у нее это получится.
Однако маленький бандит снова очень быстро замолчал на руках у матери.
Милана стащила с сына уличный комбинезон, устроилась на диване, расстегнула блузку и, неловко прикрывшись белой пеленкой, дала малышу грудь.
Наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь громким причмокиванием.
Баграт ожидал, что сын вот-вот снова разразится громкими рыданиями, но нет. Он лишь увлеченно ел наверняка собой очень довольный.
Как так-то?
Баграт присел на кресло рядом с диваном, попытался объяснить Милане:
– Я купил три разные смеси по совету няни, хорошие, качественные. Ты не думай, я не собирался морить его голодом…
– Он же на грудном вскармливании, – закатила она глаза. – Естественно, ему не понравились смеси, он же их никогда не ел. Ты о чем думал, когда его забирал? Как ты собирался справиться с восьмимесячным ребенком, если совершенно ничего о нем не знаешь?
– Знал бы, потрудись ты нормально со мной поговорить…
– Так это я еще и виновата? – воскликнула Милана с обалдевшим видом.
– Естественно ты! – возмутился Баграт.
Он не справился с малышом – это факт. Облажался по полной программе. Но ведь в этом действительно виновата именно Милана.
Баграт предлагал все сделать по-человечески. Согласись она на его условия, вместо того чтобы послать на хрен, уж догадалась бы снабдить инструкциями. Тогда с парнем было бы легче сладить. Но она не пошла ему навстречу, уперлась рогом, вынудила Баграта действовать агрессивно. И вот что вышло.
– Ты… ты… – зашипела Милана, буравя его ненавидящим взглядом.
Баграт нахмурился, морально готовясь выслушать от нее новую порцию возмущений. Но в этот момент Пашка оторвался от груди матери и снова заверещал. Видно, ему не понравилось, что она посмела переключить внимание с него на кого-то другого, или просто не пришелся по вкусу ее тон.
Милана зло зыркнула на Баграта, но ругаться больше не стала. Должно быть, постеснялась сына. И правильно сделала, потому что нервов у Саркисяна на нее не осталось.
Вместо ругани гордячка принялась шептать на ушко сына нежности:
– Ты мой любимый, ты мой хороший… проголодался, да?
Пашка успокоился, продолжил есть. При этом положил руку матери на грудь, Баграт заметил, как его маленький кулачок немного выглянул из-под пеленки. Малыш как бы пытался обнять Милану или плотнее прижаться. Она тоже нежно его обнимала, продолжала ворковать с сыном. Эти двое были настолько друг другом увлечены, словно остального мира для них не существовало вовсе.
Картина матери и ребенка в буквальном смысле заворожила Баграта. Дело было не в красоте Миланы, совсем нет, хотя в этот момент она показалась ему особенно привлекательной. Просто эти двое очень гармонично смотрелись вместе, как-то правильно.
«Они неразделимы…» – понял Баграт с запозданием.
В этот самый момент он почувствовал себя жуткой свиньей.
Ребенок хотел маму, ее грудь, привык, что Милана всегда рядом. А Баграт увез его, потом бутылочку в рот совал и пытался оставить с незнакомой женщиной. Вот и случилась у парня истерика.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А как хорошо все начиналось!
Баграт забрал своего ангелочка-сына, покатал на машине, привез в свою новую квартиру, занес в детскую.
Но потом что-то определенно пошло не так…
Пашка расплакался, когда Баграт попытался поцеловать его в щеку, да так сильно, что горе-папаша в прямом смысле обалдел. Он потребовал, чтобы няня немедленно успокоила ребенка, а та, вместо того чтобы тут же приступить к делу, стала расспрашивать новоиспеченного отца:
– Что малыш любит есть? Какой у него режим? Любимая соска имеется?
Однако у Баграта, понятное дело, не было ответов на эти вопросы.
– Успокойте ребенка, я вам за что плачу? – рыкнул он на няню в попытке остановить лавину вопросов.
И началась свистопляска.
Как только Баграт с няней ни старались, чтобы угомонить крикуна. Разве что дуэтом ему колыбельную не спели. Хотя нет, пели!
Истерику сына было никак не унять.
Баграт в жизни себя так погано не чувствовал, как за последние часы. Это же форменный звездец – когда ребенок орет, а ты ровным счетом ничего не можешь с этим сделать.
Спустя бесчисленное количество попыток успокоить малыша Баграт все же не выдержал. Послал няню подальше, все равно ничем не помогла, и порулил обратно к Милане.
Но главное – что теперь делать?
Признать поражение и убраться восвояси? Попрощаться с идеей проводить с ребенком время? Тогда как Пашка узнает отца? Как к нему привыкнет?
Баграт наблюдал за тем, как Милана отняла ребенка от груди, быстро застегнула блузку и начала его баюкать. А тот взял и уснул. Вот так просто, считай, по щелчку пальца.
Тут до Баграта окончательно дошло, что он должен сделать, чтобы его сыну было хорошо.
– Собирайся, Милана, – проговорил он приказным тоном. – Эту неделю ты и Паша живете у меня.
Глава 14. Пещерный человек
После того как Баграт озвучил свое решение, он подметил, как Милана застыла. Даже как будто дышать перестала, уставилась на него круглыми глазищами.
Видно, девушка в шоке. Или не расслышала? Ну так он повторит.
Он откинулся на спинку кресла и проговорил твердым, уверенным голосом:
– Вы проведете в моей квартире неделю, и за это время ты поможешь мне найти подход к ребенку.
Хотел, чтобы Милана прочувствовала всю серьезность его намерений.
Она шумно вздохнула, что-то хотела сказать, но не сказала, лишь плотно сжала губы и крепче прижала к себе спящего ребенка. Потом поднялась с дивана.
Ответила ему неожиданно тихо и спокойно:
– Я сейчас уложу Пашу в спальне, а потом мы поговорим.
Баграт кивнул, очень собой довольный. Ему понравился ее тон, и то, как она восприняла новость. Правильно восприняла.
Проводил ее взглядом, стал ждать, когда выйдет из спальни.
Мысленно очень порадовался реакции Миланы. Она поступила как умная, рассудительная девушка. В конце концов, она ведь должна понимать, что он, как отец, имеет право общаться со своим ребенком. Он ясно дал ей сегодня понять, что выпендрежей с ее стороны не потерпит. Наверное, до нее наконец дошло, с кем имеет дело.
Уже прикидывал, какое содержание ей предложит, когда она согласится на все его условия. Подсчитывал, сколько примерно может понадобиться на ребенка в месяц.
Милана вскоре показалась в дверном проеме.
Баграт встал, ожидая ее приближения. Вскользь отметил, как она тщательно прикрыла дверь спальни.
А потом Милана наконец к нему повернулась. Вдруг вперила в него ненавидящий взгляд и зашипела:
– Пошел вон из моей квартиры!
Хищно так зашипела, при этом сверкнула глазами, сжала руки в кулаки.
Вот тебе и спокойная рассудительная девушка.
Ничего-то она, похоже, не поняла. Что ж, он терпеливый, объяснит.
Баграт свел брови у переносицы, навис над ней и процедил строго:
