Конечно, у него были причины почувствовать гордость при словах Риди. Последовала оценивающая тишина, и за ней следующий пристальный взгляд голограммы.
– Жаль, что потолок так низок, – заключил наконец Риди, – но и в этом случаи иллюзия почти полная.
Арт Боннер засмеялся коротким вежливым смехом. Тони Рэнду не требовалось читать мысли Боннера – он знал, что стоимость голографических стен была достаточно высока и без того, чтобы использовать ценное пространство для поднятия потолка в «Коммонз». Рэнд предлагал это, и ничего не добился. Арт был против и голографических стен, однако Тони настоял – и он же уместил их в бюджет. Этим он гордился. «Коммонз» наверняка не был бы настолько хорош без этой иллюзии морского вида…
Зал был наполнен жужжанием голосов и звяканьем тарелок. Не было слышно случайных звуков двигающихся людей.
– Намного меньше шума, чем я ожидал от такого количества обедающих, – заметил Риди.
Рэнд собирался рассказать ему о специальном акустическом проекте: стены немного не параллельны, индентации в ключевых местах, и все остальное, однако Риди не слушал.
– Опять привычка, – сказал Маклин Стивенс, – глубоко укоренившаяся привычка. И очень быстро выработавшаяся к тому же.
– Несомненно, существует избирательность, – сказал Риди. – Те, кто не могут адаптироваться, долго здесь не задержатся.
– Идея состоит в адаптации жителя к нуждам других жителей, – сказал Арт Боннер.
– Кажется, вам это хорошо удалось, – ответил Риди.
Столы в зале были узкие и длинные, к центру тянулись две двигающиеся ленты. Грязные тарелки двигались справа от них, а слева от них из какого-то рога изобилия двигался непрерывный поток блюд, напитков и чистой посуды.
– Прошу садиться, – сказал Арт Боннер. – Вы можете сами выбрать какую-нибудь компанию, или подождать, пока кто-нибудь не выберет вашу.
– Места не заказывают? – спросил Риди.
– Нет, вход свободный. – Боннер повел их к свободному участку на длинном столе. – Расписание подачи блюд никуда не годится, если этот участок свободен. – Он замер на секунду, глядя в никуда.
Вот в чем ценность имплантата, подумал Рэнд. Он только сделал заметку, подробно, во всех деталях, а завтра Милли напомнит, что ему нужно обдумать расписание.
Риди подождал, пока Боннер снова вернулся к окружающему, и сказал:
– Но как вы можете планировать без заказов? Боннер пожал плечами.
– Справляемся.
Стивенс тщательно контролировал свой голос, когда сказал:
– Жители должны съедать определенное количество блюд в «Коммонз». Они не только платят за них как за часть услуг, но еще и платят дополнительно, если пропустят слишком много обедов. С таким регулированием это легкая задача для математической теорий очередей.
– Совсем не такая легкая, – возразил Рэнд. Риди нахмурился:
– Мне кажется, это очень приятно.
Они сели, Риди и Боннер по одну сторону стола, Рэнд и Стивенс по другую. Двигающиеся тарелки и блюда, казалось, отвлекали Риди и мешали ему разговаривать через стол. Боннер этого вроде бы не замечал.
– Чистые тарелки прибудут через секунду, – сказал Боннер. – Надеюсь, блюда вам понравятся, к тому же это эффективно. – И после паузы: – Сегодня вечером обед стоит семь долларов двадцать восемь центов с человека, и мы предлагаем это, используя наше право планирования. Если увидите блюдо, которое вам нравится, просто берите его, а после того, как закончите еду, поставьте тарелку на конвейер.
– А это гигиенично? – спросил Риди.
– Конечно. – Боннер поймал закрытое блюдо куриного фрикасе. – Начнем с того, что готовится не больше четырех порций каждого блюда. К тому же у нас есть эмпирические доказательства. Проверьте количество отсутствующих из-за легких заболеваний…
Риди задумался.
– Довольно низкое, – сказал он.
– Проверьте для сравнения то же число в Лос-Анджелесе. Дело не в том, что у них не такие хорошие данные, как у нас, это дает вам представление.
Рэнд внимательно наблюдал за ними. В своем кабинете он мог получить эти же данные точно так же быстро, но и здесь ему нужно было достать карманный связывающий терминал, набрать вопросы и прочитать ответ, переданный прямо в их головы, не перерывая разговора.
– Есть еще одна причина готовить не более четырех порций каждого блюда, – сказал Рэнд. Если ФРОМАТЕС удастся пробраться сюда и отравить некоторые блюда, они не убьют много людей…
– Боже мой. Велика ли вероятность этого? – спросил Риди. Казалось, он потерял аппетит.
– Почти никакой, – заверил его Рэнд. – Агенты безопасности непрерывно ведут наблюдение. – Он указал рукой на низкий потолок.
Риди нервно оглянулся, будто почувствовав на затылке чужой взгляд, затем показались тарелки и столовое серебро, и он взял их. Боннер передал ему венгерский гуляш, за ними быстро последовали хлеб и овощи. Затем также чай, кофе, молоко, вода и фруктовый сок. Гуляш был горячим и распространял восхитительный аромат паприки.
Рэнд ел с аппетитом, однако Риди все еще колебался.
– Действует на вас, не правда ли? – мягко заметил Маклин Стивенс, начиная есть. – С этим ничего не поделаешь, потому наслаждайтесь своим блюдом.
– С чем ничего не поделаешь? – спросил Рэнд.
– С постоянным наблюдением.
– Но за нами не наблюдают постоянно, – возразил Рэнд. – Охранники используют систему случайного наблюдения.
– Что вы делаете с теми, кого поймаете? С саботажниками, или просто карманниками, – спросил Риди.
Боннер фыркнул.
– Это больной вопрос. Что происходит? Мы передаем их полиции Мака, а она их отпускает.
Сэр Джордж поднял брови.
– Это правда, мистер Стивенс?
– Не совсем…
– Достаточно близко, – сказал Боннер. – Предположим, мы поймали жителя Лос-Анджелеса с рукой в кармане нашего акционера. Предположим, мы взяли его по всем правилам, с дюжиной свидетелей. Мы вызываем лос-анджелесскую полицию. Они приезжают, чтобы забрать его. Один из людей окружного прокурора собирает показания. Пока все хорошо.
– Но тут в дело вступает общественный защитник. Это будет какой-нибудь сообразительный юнец только что с юридического факультета, жаждущий приобрести репутацию. Поэтому мы получаем проволочки, затяжки. Каждый раз, когда появляются пострадавший и свидетели, общественный защитник отсутствует. Не позволяет расписание, или еще что-нибудь. До того дня, когда не может присутствовать пострадавший, и бац, это как раз тот день, когда они настаивают на проведении скорого судебного разбирательства.
– А вот это, черт побери, нечестно, – настаивал Мак Стивенс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
