очень, — Девин осматривался, держа руки в карманах.
— Это точно. Всё-же наша планета ничуть не постарела, а стала даже привлекательнее, пока нас не было.
— Уверен, с космоса она смотрится ещё лучше, — не двузначно ответил Девин.
— Согласен. Но не хотелось бы навечно застрять где-то в бесконечности, пусть даже в иллюминаторе будет виднеться Гитери, — он взглянул на безоблачное небо, — Значит, ты всё-таки не с нами. И Келмиур не пытался тебе переубедить?
— Я ему не говорил, — Девин отвёл взгляд в сторону.
— Уверен, что хочешь прожить всю жизнь в четырёх стенах? Ты не бойся, говори то, что думаешь. Если в столовой тебе показалось, что веду себя слишком величаво, пользуясь своим положением, то знай, что это не так. Я стараюсь с каждым находить общий язык, пытаюсь выслушать человека.
— Да, это хорошо, но… — не успел договорить Девин.
— Просто хотел поговорить с тобой. Что может быть лучше разговоров в лесу? Эта их загадочность и непроглядность побуждает человека высвобождать свои настоящие мысли. Здесь так свободно…
— Слушай, я пытаюсь понять тебя, но лучше я буду жить взаперти, чем не жить на свободе. Я не герой, я не хочу каждый день совершать подвиг над самим собой, просто чтобы жить. Я пытаюсь вас понять, понять, почему вы хотите остаться, но пока-что у меня не получается. Я не знаю, почему, — Девин выглядел немного подавлено. Он пытался защищать свою точку зрения, не обидев Фонса, но он чувствовал, как на него давит влияние капитана.
— Знаешь, мой сын, Обин, не скажу, что я был во всём с ним согласен, но однажды он сказал мне одну вещь: «Человек — существо, созданное, чтобы творить и самостоятельно распоряжаться своей жизнью». Он выступал против Доктрины, потому что она не давала ему развиваться, — он остановился и ухмыльнулся, смотря на землю: — он называл себя художником жизни, а Доктрину — монстром-рабовладельцем. Он выступал на нелегальных демонстрациях и пытался высказать несогласие с Доктриной. Ты, наверное, даже и не слышал о таком. Больно уж непопулярное это занятие.
Обин умер. Попал под колёса танка, который разгонял протест. А «монстр» продолжил жить. И умер не из-за стараний моего сына, а от старости, сидя на троне. Господи, каким же ужасным человеком я был, — Фонс протёр глаза, — Мой сын… за что я так плохо с ним обходился? Отец ведь должен поддерживать своего сына. А я только осуждал все его действия. Всё, что он делал, все его начинания я пресекал на корню. Я был таким уродом. Даже дома он не мог найти покоя и поддержки.
Вот что я тебе скажу, Девин. Делай так, как велит тебе сердце. Не слушай окружающих. Твори свою судьбу самостоятельно. И не позволь таким, как я, мешать тебе. Запомни его слова, потому что здесь их нет, — он указал пальцем на вживленный в его голову СУПЗ-стержень.
Девин не нашел нужных слов, чтобы ответить. Как реагировать на раскаяния других?
Многозначительно молчание наполнило лес. Они топтали заросшую густой травой землю. Воздух здесь был очень влажным, отчего на одежде собирались капли воды. Вокруг не были ни звука. Ветер спокойно покачивал ветки деревьев. Девин заговорил шепотом:
— А почему они называются беннами? — спросил он у Фонса, чтобы рассеять тишину.
— Если честно, я не знаю. Вроде это как-то связано с именем Бенджамин. Может, какой-то Бенджамин открыл этот вид? — заинтересованно ответил капитан
— Бенджамин — это имя? Впервые слышу.
— Не особо популярное. Я не знаю, точнее не знал ни одного Бенджамина… Стоять!
Фонс прошипел последнее слово и жестом приказал всем остановиться. Он вооружился винтовкой и присел. У опавшего дерева в нескольких метрах от него стоял странствующий олень — грациозный олень размером с собаку и густой-густой гривой, что растёт до брюха, и едва фиолетовой шерстью. Остальные вооруженные охотники тоже взвели курки — к оленю подошло ещё несколько особей. Тишина. Фонс подал знак рукой и прицелился в голову одному из оленей. Через несколько секунд по лесу прокатилась орда выстрелов. Все животные упали на землю под давлением смерти. Шесть бездыханных тел, шесть пустых сосудов, из которых вышла душа.
Бравые охотники подошли к своим добычам. Девин пошел за ними. Внезапно справа в кустах послышалось какое-то движение. Девин быстро отбежал подальше, к старому поваленному дереву. Фонс навел винтовку на куст. Напряжение росло. В любой момент оттуда может выскочить невиданная ранее тварь и превратить их всех в фарш. Но этого не случилось. Через пару секунд движение в кустах прекратилось. Кто бы там ни был, он уже ушел.
Они принялись собирать тушки. Девин подошел к оленю возле бревна и поднял его. С перепугу он упустил животное — на земле лежал большой скелет с черными костями, из которых выходили более тонкие кости, словно ветки, растущие из ствола дерева. Кто бы это ни был, перед смертью его придавило упавшее дерево. Он коснулся костяного плеча. Кость оказалась мягкой, а от нажатия из глазниц полилась черная густая жидкость, к которой не очень хотелось прикасаться. К нему подошел Фонс.
— Уф. Надеюсь, никто сейчас не ел? — отшутился он.
— Это кто, нахрен, такой? — Девин был в ступоре.
— Вряд-ли это был человек, — он присмотрелся к черепу существа, — это что такое?
Фонс посмотрел на тело существа. Вместо пальцев у него были аномально длинные когти, на них виднелись следы краски и металла. Он аккуратно повернул голову скелета и увидел в нём ровное квадратное отверстие с половину площади затылка.
— Похоже, у него было что-то в голове, и это что-то извлекли. Даже не могу представить, что бы это могло быть.
— Капитан! — к Фонсу подбежал низкий молодой человек лет двадцати двух по имени Даниэль Абрахам, — посмотрите, капитан.
Даниэль держал в своих сильных руках какой-то планшет, который Девин ранее не видел. Он показывал Фонсу что-то на экране:
— Вот здесь, примерно в четырехсот метрах от нас, есть что-то, издающее сигнал. Но посмотрите ещё на это, — он вывел на экран дополнительные сведения о пойманном сигнале, — его код похож на тот, что издает наш корабль. Может, стоит проверить, что там?
— Отлично, мистер Абрахам. Думаю, мы можем позволить себе пройти ещё
