Фионе, пораженной уже просто количеством услышанного, наконец, удалось его прервать.
— Что я тебе говорила про кофеин после полуночи? Помедленнее, дай я пройду в комнату, и мы все обсудим. Мне совсем не нравится идея разговаривать об этом в прихожей.
Не то чтобы в прихожей был кто-то, кроме нее и Деклана, для тех несколько слуг, которые не возвращались домой на ночь, было отведено отдельное крыло, но осторожность никогда не повредит. Она сделала шаг по направлению к офису, совмещенному с компьютерным залом, о котором привыкла думать, как о личном мозговом центре брата, но в этот раз Хопкинс крепко схватил ее за руку, словно заковав в чугунные наручники.
Фиона подняла взгляд на дворецкого, но вопрос умер на ее губах при виде пламени, горевшего в его глазах и почти вырывавшегося наружу.
— Там был какой-то парень? — спросил он, очень четко выговаривая каждое слово, что не предвещало ничего хорошего — Парень на полу?
— Внутри. Давайте уже уйдем из прихожей, и я все расскажу, — повторила она. — Но позвольте сразу вас предупредить — вам это вряд ли понравится.
Кристоф открыл глаза в кромешной темноте, и на мгновение, на пару секунд в состоянии между сознательным и бессознательным, его охватил ужас. «Пожалуйста — не нужно снова, не сейчас, не ящик, я буду хорошим, пожалуйста, не нужно». Однако, прежде чем он успел ударить кулаком по какой-то жесткой поверхности, на которой лежал, или выразить свой страх диким воплем в пугающую темноту, на него снизошло понимание. Реальность обрушилась с силой управляемой луной волны, вздымавшейся у его головы высоким гребнем.
Он был в безопасности в багажнике машины — машины ниндзя. Автомобиль больше не двигался, так что можно надеяться, что они приехали к ее дому, базе или штабу. Если, конечно, они не украли эту машину, а затем не выбросили снова — на свалку. В этом случае Кристоф попал. В который раз.
Забавно, но атлантиец не задумывался, что машина может быть краденой, до настоящего момента, а теперь уже поздно. Он гораздо лучше соображал, когда не был накачан наркотиками и не преследовал одетую в шелк ниндзя. Кристоф закрыл глаза и заставил сердце биться медленнее.
Спокойно. «Сирена». Он один из элитных воинов Посейдона, а не тот маленький мальчик. Никогда больше он не будет тем жалким, беззащитным мальчиком.
Еще он чувствовал себя сильнее. Сон, должно быть, помог вывести из организма остатки наркотика и подзарядил магию атлантийцев, которую этой ночью Кристоф использовал слишком часто.
Вытянув руки, он ощупал те места, где обычно устанавливали открывающий механизм. Вэн, энтузиаст-автолюбитель, рассказал им все о таких устройствах после того, как Кристоф однажды хотел запихать в багажник одной из машин Вэна оборотня, не желавшего сотрудничать. На новых моделях, как сказал Вэн, обычно стоят спусковые рычаги — они предусмотрены для детей, которые случайно могут запереться в багажнике.
Случайно. Запереть себя в багажнике. Сами слова насмехались над ним, над его беспомощностью — все те годы назад. Тогда не было никаких багажников, только сундуки — большие, деревянные. Тогда машины были частью очень отдаленного будущего.
Нет. Совсем не случайно. Они запирали перепуганного маленького мальчика в этом сундуке. Они называли его порождением дьявола. Бесконечные часы взаперти, но то, что происходило позже, было еще хуже.
Нет. Кристоф помотал головой и глубоко вдохнул, чтобы избавиться от воспоминаний. Дрожащими пальцами нашел спусковой рычаг и замер, внимательно прислушиваясь, нет ли поблизости того, кто мог бы удивиться, увидев мужчину вылезающим из багажника машины. Иногда сюрпризы включали в себя ружья, стрелявшие в его голову. Или еще хуже — то, что под сюрпризом понимали вампиры.
Он ненавидел сюрпризы.
Ничего не было слышно. И звуков дороги тоже не было, так что машина стояла в гараже или на крытой парковке — или, возможно, он проспал так долго, что автомобиль успел выехать далеко за пределы оживленных улиц Лондона. Кристоф не мог быть в этом уверен, но все же ему казалось, что последний вариант маловероятен. Он отдыхал не так уж долго.
— Что ж, хватит уже откладывать, — прошептал воин в темноту, просто чтобы услышать звук голоса, пусть даже своего собственного. Подобный метод помогал ему в прошлом. Не то чтобы ему теперь требовалась какая-то помощь. Темнота была всего лишь темнотой. А багажник служил для хранения чего-либо — не тюрьмой.
И почти наверняка поблизости от места, где он находился в данный момент, не было экзорцистов.
Эта мысль вытащила его из воспоминаний, и, глубоко вдохнув, он нажал на спусковой рычаг. Багажник мягко открылся — абсолютно беззвучно, и Кристоф тут же сел и осмотрелся по сторонам, держа кинжал наготове. Верхнего освещения, установленного на минимальную мощность, было достаточно для атлантийца, чтобы убедиться, что гараж — а это совершенно очевидно был именно он — все же пуст. Он вылез из машины и обернулся, чтобы взглянуть на другую половину помещения и проверить, не скрывается ли в плохо освещенных углах какая-либо опасность.
Ничего. Инструменты, верстак, еще одна машина и два очень сексуальных мотоцикла — вот и все, что находилось в этом чистом и прибранном пространстве, пахнувшем бензином, маслом, полировкой. И где-то еще среди этих запахов витал призрачный слабый аромат жасмина. Ее аромат. Кто-то отлично присматривал за этим гаражом, а такой уход не отличает убежища отчаянных преступников. Это было похоже на пристройку к чьему-то дому.
Ее дому?
Есть только один способ это выяснить. Кристоф закрыл багажник и направился к двери, расположенной в дальнем углу. Время узнать, кто же такая Алый Ниндзя в домашней обстановке.
Глава 8
Фиона подняла руки, чтобы остановить поток слов Деклана и молчаливые, но от этого не менее красноречивые намеки Хопкинса продолжить и выложить уже все, наконец. Конечно, Хопкинс бы не сказал это такими словами. Ее тело охватили усталость, адреналин, вызванный нервным потрясением, и, если честно признаться хотя бы самой себе, сексуальное влечение. Она почувствовала также тупую пульсацию — признак надвигающейся головной боли, поэтому хотела лишь свернуться калачиком в постели с чашкой шоколада, запасы которого, увы, подошли к концу.
Вместо этого сейчас она подвергнется допросу. Разглядывая комнату, словно в поисках ответов в знакомой мебели теплых оттенков голубого и кремового, она рухнула в мягкое кресло, как тут ей пришла в голову ужасная мысль.
— Деклан? Ты видел, гм, что-нибудь в те пятнадцать минут?
