Вместо этого сейчас она подвергнется допросу. Разглядывая комнату, словно в поисках ответов в знакомой мебели теплых оттенков голубого и кремового, она рухнула в мягкое кресло, как тут ей пришла в голову ужасная мысль.
— Деклан? Ты видел, гм, что-нибудь в те пятнадцать минут?
«Например, как твоя старшая сестренка целует незнакомца».
Он закатил свои привлекательные, в точности как отцовские, шоколадно-коричневые глаза. Так несправедливо, что из них двоих именно он получил длинные, густые ресницы. Фиона старалась всегда краситься тушью перед тем, как выйти на улицу, чтобы хоть как-то сбалансировать гены английской розы, доставшиеся ей от матери: голубые глаза, очень светлые волосы и ресницы. Как же она устала, если думает в такое время о ресницах?
— Фи, я тебе уже тысячу раз говорил, что когда я влезаю в такую высокотехнологическую охранную систему, то тоже не могу тебя видеть. Я лишь вижу то, что поставил им, если только мы не оснащаем твое снаряжение маленькой камерой. Я лишь мельком увидел помещение, когда они остановили цикл, и камеры вернулись в нормальный режим. — Он виновато посмотрел на Хопкинса. — Ты ходил из угла в угол, а я не хотел волновать тебя. Но Фи, ты должна понять, это…
— Стой. Ладно. Понимаю. Пожалуйста, ради Святого Георгия, с меня хватит технических разговоров о длине волны, пикселях и тому подобных вещах. Мой разум не в состоянии их воспринять.
Она машинально посмотрела на бесценную картину, написанную масляными красками по дереву и изображающую Святого Георгия побеждающего дракона, висящую на почетном месте напротив ее стола. Каждый раз, поднимая взгляд от работы, Фиона смотрела на видимое напоминание, что она тоже способна победить драконов, и чувствовала воодушевление и желание продолжать в том же духе. Правда в ее случае чудовищами были вампиры. Может, кураторы Лувра и считают, что у них все еще храниться оригинал этого шедевра, но по последней информации на интернет-сайте музея «Святой Георгий побеждающий Дракона» Рафаэля[14] не входит в экспозицию.
Это не совсем так. Эта картина входила в экспозицию, вот только не в музее. Ведь любой уважающий себя ниндзя и искусный вор не мог повесить у себя дома репродукцию. Эта картина представляла собой занятие всей жизни Фионы.
Она откинулась на спинку кресла и, вздохнув, закрыла глаза. Так хорошо быть дома. И так ужасно, что придется рассказать о случившемся.
Ее нос учуял сильный запах шоколада, и Фиона распахнула глаза. Хопкинс стоял возле ее кресла, глядя на нее все так же сурово и хмуро, но держа в руках чашку свежего ароматического райского лакомства.
— Выпейте, а потом, пожалуйста, расскажите нам все, — попросил он.
И Фиона повиновалась, опустив лишь часть, где она флиртовала и целовалась. Тем не менее даже в таком урезанном виде ее рассказ был ужасным, судя по выражению лица ее дворецкого и тому, что ее младший братец не мог выговорить ни слова, издавая лишь фырканье.
— Вы подпустили обыкновенного преступника так близко к себе, что он мог навредить вам? Он же мог сорвать маску? Или убить вас и оставить лежать в луже крови посреди Сокровищницы! — Хопкинс произнес это резко и так, словно проводил резцом по восьмигранному необработанному алмазу.
То есть чеканя каждое слово.
Фиона вздохнула, но не успела ответить, как воздух в комнате изменился, и обжигающее пламя прогнало холод из ее тела, заставив ее вскочить из кресла так поспешно, что она уронила чашку с горячим шоколадом на пол. Развернувшись лицом к двери, она увидела его.
Своего загадочного незнакомца.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку в ее кабинете, сложив руки на изумительно широкой груди. Самоуверенная улыбка освещала его красивое лицо.
— Эй, позвольте не согласиться с этим замечанием, — заявил он. — Я совсем не обыкновенный.
Кристоф не верил своим глазам. Она была настоящей красоткой. Даже в полинявших джинсах и обычном топике с распущенными и убранными от лица волосами, она была красива, подобно бесценным произведениям искусства, которые украшали все стены в этой комнате.
Даже красивее. Картины ведь не могли краснеть, а легкий розоватый румянец, покрывший фарфоровые щечки, напомнил ему клубничное варенье, атлантийские пирожки с розовикой и другие вкусные сладости.
— Каким бы не были необыкновенным, сейчас вы нарушаете границу частного владения, сэр, — произнес хорошо одетый пожилой человек с тяжелым пистолетом. Он был похож на дворецкого или гробовщика, а оружие держал со смекалкой человека, точно знающего свое дело. Из MИ-6[15] в мажордомы? Вот так заканчивают карьеру типы вроде Джеймса Бонда?
— О, нет, меня пригласили. Спросите у ниндзя, — ответил Кристоф.
Она вдруг сдвинулась с места и, встряхнув волосами, видимо, чтобы скрыть свои намерения и отвлечь его, стала прямо перед молодым человеком, защищая того от незваного гостя.
У нее хорошие рефлексы. На какое-то мгновение он задумался, с чего бы ее действие вызвало у него желание зарычать. Она защищала от него, Кристофа, другого мужчину, и воину это по какой-то причине не понравилось. И это чувство исходило из дикой, иррациональной, бессознательной натуры Кристофа. Ему не нравились ни его чувства, ни возможные причины подобных эмоций.
— Я уверена, что понятия не имею, о чем вы говорите, сэр, но давайте просто позовем полицию и все выясним, ладно? — Ее шотландский акцент был не таким ярко выраженным, словно она пыталась скрыть его. Подойдя к столу, она взяла телефон.
Он снова улыбнулся, показывая зубы.
— Да, давайте, почему бы и нет? Беседа выйдет очень интересной. Особенно та часть, где я расскажу, что вы — Алый ниндзя.
Мальчик, теперь он видел, что позади нее стоял мальчик, а не мужчина, что почему-то успокоило его, вскрикнул:
— Фи! Он знает? Это тот самый? Мужчина из сокровищницы?
Она вздохнула и понурилась, опустив плечи, что привлекло внимание Кристофа к роскошным округлостям ее груди и заставило его тело немедленно возбудиться и затвердеть. Его видно возбуждают ниндзя. Прежде он об этом не догадывался. Воин расхохотался.
Звук снятого предохранителя немного остудил его веселье. Опасный на вид человек все еще держал его, Кристофа, на мушке.
— Вас что-то забавляет, сэр? Возможно ваша неминуемая смерть? — Сухой тон лишь подчеркивал намерение убить, застывшее в глазах этого мужчины. Он тоже был воином, не смотря на этот модный костюм.
— Вы меня пристрелите? За сегодня это будет уже второй раз, и хотя это еще не предел, но уж точно выведет меня из себя, — сказал Кристоф, стараясь убрать с лица все чувства и продемонстрировать им холодного, опасного убийцу. — Я бы предпочел дружеское соглашение.
