– Ну вот, видишь, даже ты смеешься. – Кейт спрыгнула с кровати и, надев шляпку, наклонилась, чтобы заглянуть в крошечное зеркальце, стоявшее на комоде. – Мне кажется, миссис Тэйлор не верит, что я твоя сестра. Когда я пришла, она бросила на меня такой заговорщицкий взгляд… По-моему, она принимает меня за твою любовницу.
– Если бы она так считала, то уже давно выставила бы меня отсюда. Миссис Тэйлор отличается строгим нравом, – пояснил Дэниел.
Кейт засмеялась и взяла под руку брата. – Тогда нам следует быть очень осторожными, чтобы не шокировать ее.
Вдвоем они спустились вниз и у входа, чего и следовало ожидать, столкнулись с самой миссис Тэйлор. Жидковатые волосы хозяйки были аккуратно стянуты в узел на затылке, а руки были плотно скрещены на пышной груди.
– И можно спросить, молодые люди, куда вы направляетесь? – поинтересовалась она.
– Просто Дэниел идет послушать, как я пою, – гордо ответила Кейт.
– Надеюсь, приличные песни, никакой пакости? – продолжила хозяйка.
– О-о, ну, конечно, миссис, очень порядочные песни. Вы можете как-нибудь тоже прийти, – не растерялась девушка.
– Может быть, когда-нибудь. Знаете, – неожиданно продолжила миссис Тэйлор, – мы с мистером Тэйлором любили немного попеть вместе. У него был неплохой голос.
– Это ваш муж, миссис Тэйлор? – поинтересовалась Кейт.
– Да, он умер двадцать лет назад. Свалился в люк.
– Свалился куда? – переспросила Кейт, маскируя смех кашлем.
– Да, именно так, и здесь нет ничего смешного, – яростно заговорила миссис Тэйлор. – Как-то ночью, зимой, по пути домой. Было очень темно, хоть глаз выколи. Он был угольщиком и нес домой мешок угля. Вот он и свалился в открытый люк.
– И он разбился?
– Сломал спину, – продолжала женщина, как само собой разумеющееся. – Он не сразу умер, протянул три месяца. Так мучился, что я не могла смотреть… И ушел от нас…
– Как все это ужасно, – сказала Кейт.
– Что ж, это жизнь, неправда ли? Веселье и игра только в юности, а потом страдания и страдания без конца. Ну что ж, желаю хорошо провести время. И не приходите слишком поздно, – добавила она, кивнув Дэну.
– Хорошо, миссис Тэйлор. Обещаю вам.
Выйдя на улицу и повернув за угол, Дэниел и Кейт так и прыснули от смеха. Пройдя какое-то время молча, Кейт бросила взгляд на брата.
– Вчера я слышала об этом человеке, ну, о котором ты мне говорил, об Эверарде Уориндере. Его дочь выходит замуж.
– Замуж?! – это известие странно удивило Дэниела. Может ли это быть – та девушка, которую он встретил на постоялом дворе, которая спасла его от садовника своего отца? Разве это она?
– А как ее зовут, эту девушку? Ты знаешь? – спросил Дэниел.
– Нет, откуда? – удивилась Кейт. – Я знаю, что у него две дочери. Думаю, мы сможем сходить посмотреть на венчание, если ты, конечно, этого хочешь.
– Не стоит, – быстро ответил Дэниел. – Тем более, что это не имеет к нам никакого отношения.
– Имеет в какой-то степени. Во-первых, я хочу посмотреть, какой он, этот Эверард Уориндер, и на его дочь тоже. Там соберется весь лондонский свет, великолепные, роскошные платья… Давай сходим, Дэн, не противься же! Мы можем подойти и плюнуть ему в лицо.
Дэниел пожалел, что не может относиться к прошлому так же легко, как Кейт. К сожалению, она всего не знает, пока не знает.
– Хорошо, – неохотно согласился он. – Пойдем.
– Вот теперь ты больше похож на моего брата Дэна!
Кейт, понятно, хотелось увидеть человека, чье блестящее обвинение привело их отца на виселицу, но она не знала Джона Хантера, она не сидела у постели умирающей матери и не слышала ее последних слов, она не обладала непоколебимой верой брата в то, что, если на свете существует справедливость, то такие негодяи, как Уориндер, должны быть стерты с лица земли. Кейт относилась к жизни проще. Полная решимости, она всей душой стремилась к лучшему и хотела показать всем, что она не хуже многих, а то и лучше их. Она хотела убедить всех в том, что сама добьется хорошего места в жизни и без чьей-либо помощи удержит его.
В ресторанном зале «Петуха и Филина» была установлена небольшая круглая сцена, неподалеку стояли ряды столиков. Дэниел заплатил за вход шесть пенсов. Кейт, быстро чмокнув его в щеку, исчезла где-то за занавеской с обратной стороны сцены. Дэниел обратил внимание, что за столиками сидели рабочие и лавочники с семьями. И все выглядели такими представительными. Правила поведения в ресторане были достаточно строгими: сюда нельзя было проводить детей младше пяти лет, нельзя было приносить спиртные напитки из соседнего бара, хотя выходить туда в перерывах не запрещалось, как и то, что никто не мог запретить большинству из присутствующих доставать из своих сумочек и сумок пирожки и булочки, фрукты и полные пригоршни орехов.
Для Дэниела посещение ресторана было в новинку, и он не знал еще, нравится ему это или нет. Кейт уже успела стать для этой публики любимицей – в этом не было сомнения. Когда она вышла на сцену в блузке с глубоким вырезом, открывающей ее прекрасные плечи, и в юбке из накрахмаленного кринолина – в наряде, который он не мог видеть на ней раньше, – зрители разразились громкими аплодисментами. Кейт исполнила несколько баллад о страдающих от безнадежной любви девушках. Она пела проникновенным, мягким голосом с легкой хрипотцой, голосом, слушая который, некоторые дамы, расчувствовавшись, едва сдерживая слезы, доставали из сумочек платочки.
Когда Кейт покинула сцену, криками и аплодисментами ее снова и снова вызывали назад. На этот раз она стала петь шекспировский сонет, который Дэниел слышал во время прогулки, но теперь она пела в полную силу, выражая голосом горько-сладкую меланхолию души. Публика замерла в молчании, никто не смел шелохнуться, будто все были завороженные, и когда Кейт закончила петь, застыв с протянутыми к слушателям руками, они наградили ее минутной паузой, а потом громом аплодисментов.
Потом лирическое настроение сменилось веселым. Вместо Кейт на сцену вышел мужчина и густым басом с большим апломбом исполнил какую-то арию. За ним выступила пара комедиантов, чей диалог на наречии кокни заставил публику чуть не плакать от смеха, но Дэниел не понял ни единого слова.
В перерыве большинство мужчин пошли в бар охладиться. В зале было очень жарко, и Дэн вышел немного пройтись по улице, подышать свежим воздухом. Возвращаясь обратно, он увидел, как к трактиру подъехала роскошная коляска, из нее вышел мужчина, который направился к входу. Одежда и манеры этого господина разительно отличались от поведения людей, которые отдыхали в ресторане, и Дэн сразу же заинтересовался им. Было уже достаточно темно, но когда мужчина проходил мимо, Дэниел отчетливо разглядел его лицо. Это был молодой человек, поразительно красивый, если не обращать внимания на неприятный рот и несколько высокомерный вид, будто говорящий, что каждый должен уступать ему дорогу. Дэниел вошел в ресторан вслед за незнакомцем. Что же заставило птицу такого полета прилететь в подобное место, подумал Дэниел. Мужчина тем временем сел за столик в самом конце зала. Когда на сцену снова вышла его Кейт, Дэниел обернулся на незнакомца и увидел, как тот, слегка наклонившись вперед, жадно следил за каждым движением его сестры. На этот раз Кейт была одета еще более изящно, скорее, как профессиональная актриса, чем как молоденькая неопытная певичка. Она исполняла популярные песенки, публика хором подпевала ей, и многие даже встали со своих мест, хлопая и пританцовывая в такт. Девушка казалась такой молоденькой и в то же время своим искусством властвующей над всеми этими людьми. Дэниелу было интересно, где она выучилась такому мастерству, а, может, это было у нее с рождения?
