Потом лирическое настроение сменилось веселым. Вместо Кейт на сцену вышел мужчина и густым басом с большим апломбом исполнил какую-то арию. За ним выступила пара комедиантов, чей диалог на наречии кокни заставил публику чуть не плакать от смеха, но Дэниел не понял ни единого слова.
В перерыве большинство мужчин пошли в бар охладиться. В зале было очень жарко, и Дэн вышел немного пройтись по улице, подышать свежим воздухом. Возвращаясь обратно, он увидел, как к трактиру подъехала роскошная коляска, из нее вышел мужчина, который направился к входу. Одежда и манеры этого господина разительно отличались от поведения людей, которые отдыхали в ресторане, и Дэн сразу же заинтересовался им. Было уже достаточно темно, но когда мужчина проходил мимо, Дэниел отчетливо разглядел его лицо. Это был молодой человек, поразительно красивый, если не обращать внимания на неприятный рот и несколько высокомерный вид, будто говорящий, что каждый должен уступать ему дорогу. Дэниел вошел в ресторан вслед за незнакомцем. Что же заставило птицу такого полета прилететь в подобное место, подумал Дэниел. Мужчина тем временем сел за столик в самом конце зала. Когда на сцену снова вышла его Кейт, Дэниел обернулся на незнакомца и увидел, как тот, слегка наклонившись вперед, жадно следил за каждым движением его сестры. На этот раз Кейт была одета еще более изящно, скорее, как профессиональная актриса, чем как молоденькая неопытная певичка. Она исполняла популярные песенки, публика хором подпевала ей, и многие даже встали со своих мест, хлопая и пританцовывая в такт. Девушка казалась такой молоденькой и в то же время своим искусством властвующей над всеми этими людьми. Дэниелу было интересно, где она выучилась такому мастерству, а, может, это было у нее с рождения?
Когда представление закончилось, Дэниел подождал Кейт перед входом в ресторан. Фонарь отбрасывал на дорогу тускло-белый свет. Улица казалась пустынной, когда Дэниел увидел выходящую из дверей ресторана сестру. Он хотел пойти ей навстречу, как вдруг откуда-то из темноты вышел тот самый молодой человек, на которого он раньше обратил внимание. Незнакомец собственническим жестом схватил Кейт за руку. Она вырвалась, и в тот момент, когда Дэниел был уже в нескольких шагах от сестры, он услышал, как она пренебрежительно сказала:
– Я не буду ужинать с вами ни сегодня, ни когда-либо еще. Мне казалось, что я ясно дала вам это понять в прошлый раз.
– Э-э, нет, ты не права, маленький мучитель-чертенок. «Я подумаю», – вот как ты сказала, – «возможно, в другой раз», разве ты уже не помнишь?
Дэниел подошел к ним:
– Пусти-ка ее, – жестко сказал он. – Леди не пойдет с вами. Разве не понятно?
– А ты кто такой, черт побери? – высокомерно спросил незнакомец.
– Если вам необходимо знать это, то я ее брат.
– Брат, да? – он неприятно засмеялся. – Видели мы таких братьев…
– К счастью, это правда! – уверенно сказала Кейт. – Пожалуйста, пропустите нас. Я не нуждаюсь в вашем сопровождении. Я иду домой с братом.
– Ну, нет, ты так просто не уйдешь! – громко сказал незнакомец.
Дэниел шагнул ему навстречу, у него было такое сильное желание сбить с лица этого человека мерзкую улыбку, но Кейт быстро встала между ними.
– Нет, Дэниел, не стоит, оставь его.
Девушка решительно взяла брата под руку, и они пошли вниз по улице, оставив позади самоуверенного парня, который был просто в ярости и не собирался соглашаться с таким исходом событий.
Когда брат с сестрой свернули на другую улицу, Дэниел не без тени недовольства спросил:
– И много у тебя таких поклонников?
– Слава Богу, нет. Но этот парень не первый раз пристает ко мне.
– А кто он?
– Это виконт Раймонд Дориан, считающий себя великой персоной, потому что его отец – сам лорд Мак, очень богатый человек.
– И ты не захотела поужинать с таким человеком? – саркастически поинтересовался Дэниел.
– Боже праведный, конечно, нет. За кого ты меня принимаешь? Ведь каждому понятно, что у него на уме, но он меня не за ту принимает, – в голосе Кейт прозвучала обида.
– Мне кажется, тебе было бы неплохо переехать ко мне, – сказал Дэниел, когда они остановились у дома, где Кейт снимала комнату, тогда я мог бы защищать тебя и во всем помогать. Уверен, что миссис Тэйлор с удовольствием приняла бы тебя. По-моему, ты ей понравилась.
– И, точно сокол, следила бы за моими появлениями и отлучками? Нет уж, Дэниел, спасибо. Мы будем только ссориться. Мы слишком разные, и я ценю свою независимость. С двенадцати лет я заботилась о себе сама. Мне кажется, что я знаю об этом испорченном мире гораздо больше, чем ты, – с любовью в голосе произнесла Кейт и, приподнявшись на носочки, поцеловала брата в щеку.
– Пойми, Дэниел, я люблю свободу, но тебя я тоже люблю не меньше, поэтому давай оставим все как есть, хорошо? – сказала Кейт тем же ласковым голосом.
– Если ты думаешь, что так будет лучше, – неуверенно сказал Дэниел, глядя вслед поднимающейся по лестнице Кейт.
Все равно он будет заботиться о сестре. Он ведь в ответе за нее. Он искал ее столько лет, а любая восемнадцатилетняя девушка в большом городе может всегда стать жертвой такого разодетого франта, как сегодняшний тип. По мнению Дэниела, Кейт была слишком самоуверенна. Что бы она ни говорила, ей нужна защита. Именно для этого он здесь, рядом. Так думал Дэниел по дороге домой.
На лестнице было очень темно, и Кейт долго не могла попасть ключом в замочную скважину, когда вдруг чьи-то руки обхватили ее за талию, а знакомый голос с сильным акцентом прошептал ей в самое ухо:
– Я ждал тебя, моя любовь, а кто это был с тобой? Еще один обожатель? Но ты и его отослала… ты вернулась к своему любимому Карлу.
– Убери руки, идиот, ты пьян! – презрительно крикнула Кейт, пытаясь высвободиться, и в это время ей удалось открыть замок. Она вскочила в комнату и захлопнула дверь прямо перед носом мужчины.
Кейт прислонилась спиной к двери, дрожа всем телом. Возможно, ей действительно надо бы переехать, но она любила свою просторную комнату с высоким окном, из которого было видно только небо, что давало ощущение свободы и чистого воздуха.
Карл не всегда пьян. Он был польским эмигрантом, приехавшим в Англию в числе тех, кто скрывался после каких-то погромов. Карл Ландовски был художником, еле сводившим концы с концами. Когда он не пил, был добрейшим человеком. Однажды зимой, когда Кейт лежала с тяжелой простудой, Карл взял на себя все хлопоты, приносил ей фрукты, выкраивая из своих скудных заработков. Только когда им овладевало отчаяние, он напивался и представлял себе, что до смерти влюблен в Кейт, открыто признаваясь ей в своих чувствах.
