— Нашу семью действительно преследует злой рок, — задумчиво произнес мой спутник. — У моей мамы было семь детей. Из них осталось в живых лишь трое, да еще внук. И судя по всему, пополнения в ближайшее время не ожидается.
— Следовательно, у Дениз с Брайаном детей нет?
— Нет. И едва ли уже будут.
Тут ему, по всей видимости, пришло на ум, что разговор принял слишком интимный характер, поскольку он поспешил изменить тему:
— Я думаю, вам нужно присесть и немного отдохнуть.
— Блестящая идея, — признала я, опускаясь на резную и покрытую позолотой софу, сконструированную таким образом, что сидеть на ней можно было только строго перпендикулярно. — Мне никогда не запомнить все эти ходы и не научиться ориентироваться тут. Даже через тысячу лет, — и я вздохнула.
Фарамон усмехнулся.
— Даже если вы окажете нам честь надеяться на столь длительное ваше присутствие... — внезапно он запнулся. — На самом деле в жилых целях используется лишь очень небольшая часть замка, — продолжил он после небольшой паузы. — Однако мама настаивает на том, чтобы все оставалось тут в том виде, как это было в те годы, когда тут жили все д'Эшогеты со всем своим персоналом.
Последняя фраза вызвала мой живой интерес домохозяйки:
— Нельзя ли узнать, откуда они набирали слуг?
Он изучающе посмотрел на меня.
— Подобный вопрос может задать только иностранка. В этой части страны подобных проблем вообще не существует. За исключением очень небольшой группы людей — так называемого поместного дворянства — в деревне работают практически все. По дому или в поле. И у людей просто нет возможности работать где-либо еще. Дело в том, что на многие километры вокруг все принадлежит нашей семье.
Его голос звучал очень обыденно, я бы сказала — нейтрально. Но несмотря на это, я заметила:
— Как при феодальных порядках.
— Дорогая моя, все это не только воспринимается, но и в действительности является по-настоящему феодальным, — он вздохнул. — Можно долго рассуждать о крепостничестве и барщине, но как бы там ни было, люди нуждаются в защите и безопасности. А кроме того, они хотят знать, откуда и чьи они.
Мне подумалось, не представляется ли он сам себе чем-то вроде крепостника. Хотя бы потому, что остался жить тут. В отличие от Алана.
Меж тем Фарамон наблюдал за мною, печально улыбаясь.
— И все-таки, согласен, подобрать персонал достаточно Непросто. Все больше молодых людей покидает деревню и устремляется неизвестно куда в поисках счастья. И с каждым новым поколением все меньше их возвращается назад. А кроме того, семьи теперь не такие большие, как прежде. Но, к счастью, и нам теперь требуется уже не так много людей, чтобы справиться с хозяйством. Вот только время от времени что-нибудь да выходит из строя, и тогда нам приходится ждать приезда механика из Квебека или даже из Монреаля.
У меня на языке вертелся вопрос, который, как я понимала, был несколько бестактным. Но удержаться было трудно, и я спросила:
— Интересно, а что думают люди из деревни о вашей семье?
В конце концов я имела право знать это. Ведь если люди из деревни не переносили д'Эшогетов, то у них появляется две причины ненавидеть меня — как иностранку и как члена семьи д'Эшогетов.
Вместо того, чтобы ответить, он только пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:
— А как вы сами думаете, что они должны о нас думать?
Мне не удалось выудить из него ничего более. Я как раз пыталась понять причины его сдержанности, как внезапно почувствовала, что в темном коридоре за дверью кто-то есть. А может быть — это мне просто показалось?
7
Фарамон улыбнулся и постучал по стене. Его настроение странным образом внезапно переменилось.
— Стена, — сказал он, — имеет толщину более двух метров. Это можно увидеть сверху с башен. Вот почему вам нечего беспокоиться за свою безопасность. В случае необходимости эти стены в состоянии выдержать весьма длительную осаду. Это проверено не раз...
Видя мой недоуменный взгляд, он разразился смехом.
— О-о, естественно, не в последние годы, cheri[11]; такое частенько случалось в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях. Так что не думайте, что нам легко досталось наше теперешнее положение. Готов признать, что строительство замка обошлось в немалую сумму, если не сказать больше. Дело в том, что первый д'Эшогет, приехавший в Канаду, у себя на родине, в Нормандии, был не особенно заметной личностью. Вот он и решил начать новую жизнь тут, в Новом Свете. При этом наверняка не было никакой необходимости воздвигать столь громоздкое оборонительное сооружение против горсточки бедных индейцев и не более богатых крестьян. Но, должен заметить, подобное укрепление практически неприступно и в случае использования современного оружия. Естественно — если не использовать атомную бомбу.
— А мне кажется, что и обычная бомба может причинить тут достаточно бед, — заметила я, не подумав, что мои слова могут быть неправильно истолкованы.
Он помолчал, прежде чем продолжить:
— Это нужно понимать так, что вы полагаете возможными покушения экстремистов не только на общественных деятелей, но также и на простых смертных? Или же вы забавляете себя подобными мыслями, поскольку пребывание в замке становится для вас невыносимым? Впрочем, это было бы слишком радикальной мерой для аннулирования столь неприятного для вас завещания моего отца.
Я не сразу нашлась, что ответить, но уже минуту спустя нам все равно пришлось сменить тему. Я вновь заметила в зале какую-то тень. На сей раз ее появление сопровождалось слабым шорохом, так что это явно не было плодом моей фантазии. Но я ограничилась лишь тем, что негромко сообщила Фарамону:
— Мне кажется, за дверью кто-то есть.
— Мне тоже так кажется, — нимало не удивившись, сразу же согласился он. — Тут в замке много людей, у которых могут быть какие-либо дела в коридоре, или вы полагаете, это призрак?
От двери послышалось легкое покашливание.
— Не знаю, призрак ли это или еще кто, но только он хочет обратить на себя наше внимание, — со злостью бросила я.
Влекомая внезапным импульсом, я вскочила и направилась к двери. Последнюю фразу Фарамон произнес так громко, что только последний идиот не сообразил бы, о чем идет речь. Все-таки меня интересовало, кто был свидетелем нашей беседы. И прежде чем он или она успели бы вновь исчезнуть, я распахнула дверь.
— Леонора, — громко окликнул меня сзади Фарамон, — не делайте же из себя посмешища? Это кто-нибудь из слуг, кому надлежит находиться тут.
Но по другую сторону двери стояла девушка, та самая, которую мы встретили накануне вечером на дороге — Мари-Лизет. Она стояла, прислонившись к стене и не утруждая себя попытками каким-то образом оправдать свое присутствие. Она просто стояла и смотрела на меня своими раскосыми голубыми глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
