Ветер превратился уже в неистовый шквал, который с такой силой бился о стены и так завывал, что мне казалось — башня непременно должна качаться. Было ужасно холодно. Я немилосердно мерзла, и Фарамон заметил это. В его взгляде мне вдруг почудилось выражение тайного удовлетворения, хотя он и поспешил громко упрекнуть себя:
— До чего же я глуп! Мне следовало бы подумать о том, насколько тут холодно. Вы могли бы захватить с собою пальто. А теперь вам ни в коем случае нельзя выходить отсюда на площадку.
— Да это и к лучшему, — призналась я.
И верно, у меня уже кружилась голова.
— По правде говоря, я не переношу высоты. Кроме того, с меня более чем достаточно того, что я вижу отсюда.
— Да, но... — сказал Фарамон и хотел, вероятно, что-то добавить, как снизу его позвал чей-то голос. Расстояние и ветер странным образом изменили его звучание. Но, тем не менее, он показался мне знакомым.
На Фарамона голос подействовал просто как раздражающая помеха.
— Вот так всегда... Стоит мне заняться чем-то, что доставляет удовольствие, как что-нибудь да помешает, — проворчал он. — Опять, по-видимому, наступил семейный кризис. Я быстренько посмотрю, если не возражаете, что там стряслось? Полюбуйтесь пока окрестностями.
Оставшись одна, я посмотрела изо всех окон по очереди и наконец попыталась выглянуть через узкое окошко в двери. Это оказалось не так-то просто. Во-первых, оно было слишком маленьким, а во-вторых, вставленное в него стекло было существенно толще обычного оконного. Вероятно, оно сохранилось еще с тех самых времен, когда был построен замок. И тут меня охватило непреодолимое любопытство. Мне просто необходимо было знать, что за вид открывается с этой стороны башни. Когда я немного приоткрыла дверь, мощный порыв ветра чуть не опрокинул меня. Одновременно внутрь ворвался ледяной холод.
Я попыталась вновь закрыть дверь. И тут меня осенило. Что, если с платформы башни можно проследить за тем, где и как проходит железнодорожная линия? Из окон сделать это было невозможно. Мне же нужно было знать, насколько реальны были для меня с Майклом шансы на побег.
Несмотря на угрозы Поля, я была убеждена, что мы окажемся в безопасности, как только сядем в поезд. Я решительно гнала прочь воспоминания о носилках с их ужасной ношей. Ведь в любом случае Полю, если он действительно что-то замышлял против нас, необходимо было представить все как несчастный случай.
Я осторожно вышла на балкон. Ветер старался спихнуть меня. Он рвал мои волосы и мою юбку. Когда я попыталась придержать юбку, то отвлеклась на секунду и упустила из виду дверь. Я не услышала, как она захлопнулась, поскольку ветер взвыл в этот момент особенно громко. Но я увидела это. Я попыталась вновь открыть ее, но, к моему неописуемому ужасу, не нашла никакой щеколды и ничего, за что можно было бы ухватиться. Я запустила руку под дверь, но единственным результатом оказался обломанный ноготь.
И только тут до меня дошла вся безнадежность ситуации, в которой я оказалась. Я оказалась пленницей на этой крошечной платформе, расположенной на огромной высоте. На меня обрушивались неистовые порывы ветра. Перила едва доходили до моих колен. А внизу...
Я не могла долго ждать возвращения Фарамона. Я только молила Господа Бога, чтобы очередной порыв ветра не сбросил меня до его возвращения на острые скалы и выцветшие россыпи камней.
8
— Леонора! — позвал меня издалека чей-то голос. — Леонора!
Потребовалось некоторое время, чтобы я поняла, что голос не померещился мне. Кто-то действительно звал меня.
Я прокричала что-то, но ветер заглушал мой голос. Чисто инстинктивно я отступила на шаг назад и тесно прижалась к стене. И тут из двери появился Фарамон. Он был бел как мел и дико озирался по сторонам. Его волосы растрепались еще до того, как их коснулся первый порыв ветра. Нетвердо держась на ногах, я шагнула и упала к нему на руки. В течение нескольких мгновений мы стояли, шатаясь, в опасной близости от пропасти. А затем он буквально втащил меня назад в комнату, и за нами захлопнулась дверь.
Фарамон грубо встряхнул меня и поставил на ноги.
— Что, черт побери, за бредовая идея пришла вам на ум выходить одной из комнаты? Даже ребенку было бы ясно, что это слишком опасно.
Когда я несколько успокоилась, он отвел меня в Мою комнату. Я смутно вспоминаю, что по дороге хватала его за руки и умоляла никому ничего не рассказывать. Было бы просто ужасно, если бы эта история дошла до ушей Майкла. У него и без того слишком много своих собственных проблем.
— Если вы будете чувствовать себя неважно, я пошлю вам обед на подносе, — сочувственно предложил Фарамон.
Но я решила, что все-таки лучше спуститься вниз. Хотя бы ради Майкла следовало сделать это. Ведь он не видел меня целое утро, мое присутствие должно благоприятно сказаться на его настроении.
Поэтому я даже не прилегла. Я понимала, что если моя голова коснется подушки, я непременно засну. А тогда последуют неизбежные сновидения...
Я развила бешеную деятельность. Для начала уложила волосы и тщательно привела в порядок свое лицо, чтобы никто не заметил, какая мертвенная бледность покрывала его. До обеда оставалось еще по крайней мере полчаса. Но мне подумалось, что никому не повредит, если я немного поброжу по замку.
Я заглянула в две или три комнаты, которые уже были мне знакомы по предыдущему вечеру. А затем открыла дверь в комнату, которую Фарамон мне еще не показывал. Она была сверху донизу заполнена полками и выполненными из дуба ящичками для картотек. Стоявшие на полках книги выглядели как бухгалтерские. По всей видимости, комната использовалась в качестве бюро.
Я уже почти вошла в комнату, когда внезапно обнаружила, что была тут не одна. За громадным письменным столом сидел и что-то писал Брайан. Запинаясь от смущения, я пробормотала свои извинения, однако он поднялся, взял мою правую руку и более не отпускал ее.
Появившийся в его взгляде блеск весьма благотворно действовал на меня.
— Сожалею, что помешала вам, — сказала я. — Не подозревала, что тут располагается ваше бюро.
— Да нет, — заметил он. — Это не мое бюро. Это общее бюро управления замком. Когда-нибудь здесь будет сидеть Майкл. Насколько же у нас все запутано! Вы и представить себе не можете! — и он как бы для усиления сказанного пригладил рукой свои густые темные волосы. — Побудьте хоть немного со мною, Леонора, составьте мне компанию.
Он пододвинул мне стул, и я с благодарностью опустилась на него. Его темные глаза испытующе наблюдали за мною.
— Что-нибудь произошло? Вы бледны как полотно. И даже боевая индейская раскраска не может помешать увидеть это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
