— Он сейчас очень плох! Лежит без сознания. Нужно было срочно что-то делать. Люди в деревне угрожали сжечь дворец! По крайней мере, мистеру Джеральду удалось не допустить этого.
— Сжечь дворец? — повторил мистер Бэнтик в ужасе.
— Да! И это бы произошло, если бы мистер Джеральд не сделал то, что он сделал и что давно уже должно было быть сделанным.
Они вернулись домой только через час. Ехали верхом. Их сопровождал Грэйвз в окружении толпы молодых парней, которые наперебой просились к нему в конюшни на работу. Когда приехали в Грин Гэйблз, молодежь почтительно осталась ждать у ворот.
Грэйвз обратился к Джерри:
— Надеюсь, вы понимаете, мистер Джеральд, что нужны новые лошади. К тому же многие постройки на конюшне очень ветхие и пришли в негодность.
— Я в курсе. Мы с Тони при первой же возможности приобретем новых лошадей. Может быть, мы специально съездим на ярмарку в Тэтэрсол.
— Хорошо бы! — с надеждой произнес Грэйвз. — На следующей неделе будет большая распродажа лошадей в Оксфорде.
— Обязательно съездим. И вас возьмем с собой, — пообещал Джерри.
Улыбка на лице Грэйвза была красноречивее всяких благодарностей.
Джерри, закончив разговор с Грэйвзом, слез с лошади и обратился к Оливии, направляющейся в дом:
— Я еду сейчас в Чэд. Тебе что-нибудь надо?
Мне многое надо, но думаю, это будет некрасиво, если я начну просить о чем-либо.
— Предоставь все мне. Я распоряжусь, чтобы прислали еду. Я буду ужинать с вами здесь. Пусть Аптон и лакеи останутся. Они могут понадобиться.
Глаза Оливии зажглись радостным блеском. Когда же она подошла к вскочившему на коня Джерри, в ее голосе звучала тревога:
— Джерри! Мы не должны вести себя подобным образом! — проговорила она громким шепотом.
— А, мы уже столько натворили, что чуть больше — чуть меньше — не имеет значения, — ответил Джерри беззаботным тоном. — Я распоряжусь, чтобы Бэнтик заплатил мои долги и удвоил пособие, которое выплачивали твоей матери до того, как она умерла.
— Ты… не можешь… Не делай… этого, Джерри, — испуганно воскликнула Оливия.
— Не забывай — у меня доверенность, и я могу делать все, что мне заблагорассудится!
Он улыбнулся ей на прощание, снял шляпу и поскакал в сторону парка. Тони и Грэйвз поскакали за ним.
У Оливии было такое чувство, словно весь мир перевернулся и отныне никогда уже не будет прежним.
Вэнди побежала на кухню разыскивать Бесси, а Оливия поднялась наверх.
Она открыла дверь в комнату герцога. Он лежал в той же позе, в которой его оставили, с закрытыми глазами. Она нагнулась над ним.
Герцог казался бледнее, чем когда она его видела в последний раз. Оливия направилась к выходу. Вслед за ней вышел камердинер герцога, находившийся в комнате.
— Вы, должно быть, Хиггинс, — сказала Оливия, обращаясь к нему. — Вы камердинер его сиятельства?
— Так точно, мисс! Я прибыл сюда сразу же, как только мне сообщили, что случилось!
— Доктор сказал, что его сиятельство нельзя ни в коем случае тревожить, двигать и что-либо в этом роде. Я буду вам очень благодарна, если вы поможете Бесси и мне ухаживать за ним.
— Конечно, я готов! — с радостью откликнулся слуга. — Я давно служу у его сиятельства, был его денщиком в армии, и мы побывали с ним во многих переделках!
— Вы имеете в виду на войне? — спросила Оливия. Ей было интересно знать, где воевал герцог.
— Мы были в Индии. А там часто бывает жарко! И его сиятельство участвовал во всех боевых операциях!
В голосе камердинера звучала нескрываемая гордость за своего хозяина, и Оливия подумала, что нашелся хоть один человек, который искренне восхищается новым герцогом и любит его.
Она вдруг вспомнила чьи-то слова о том, что никто не герой в глазах своего лакея, и впервые подумала, что, наверное, у герцога есть какие-то скрытые достоинства, которые она не успела рассмотреть. Но в следующее мгновение мысли ее обратились к более прозаическим вещам:
— Думаю, вам лучше расположиться как можно ближе к его сиятельству. Здесь рядом гардеробная.
Гардеробная была действительно рядом со спальней, следующая дверь. Здесь отец хранил свою одежду. Вся стена в комнате была занята большим шкафом. Тут же стояла небольшая кровать, которой, сколько она себя помнила, никто не пользовался. Это мне подойдет, — заверил девушку Хиггинс. — И, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я, знаете ли, привык на войне обходиться минимумом удобств. Постараюсь, чтобы его сиятельство чувствовал себя здесь, как дома!
Оливия улыбнулась в ответ:
— Надеюсь, ему здесь будет удобно. Если что нужно, спрашивайте сразу же.
— Обязательно. И большое спасибо за все, мисс!
Он вернулся в комнату герцога, а Оливия спустилась вниз. Бесси была на кухне — жарила цыплят на ужин.
— Слава богу, — сказала она, заметив входящую Оливию, — у нас есть хоть что-то на ужин! Надеюсь, мистер Джерри пришлет что-нибудь еще из продуктов.
— Думаю, что да! Ведь с нами здесь остаются и его сиятельство, и его слуга. Так что вряд ли миссис Бэнкс теперь забудет о нас.
Вэнди, сидевшая прямо на кухонном столе, соскочила вниз и просунула свою ладошку в руку Оливии.
— Можно мне сходить посмотреть на того джентельмена, который лежит в папиной спальне?
Оливия отрицательно покачала головой.
— Нет, дорогая. Он очень болен. Пойдем лучше в сад и насобираем маминых трав, а потом приготовим ему лекарство, чтобы он побыстрее выздоровел.
— Да! Ведь мамины травы волшебные. Они обязательно помогут!
Оливия ничего не ответила. А про себя подумала, что чем дольше герцог будет оставаться без сознания, тем лучше и для деревни, и для Джерри, и для нее самой. Она боялась даже на мгновение представить себе, что произойдет, узнай герцог об их делах и денежных тратах!
— Однако, что сделали, то сделали, — успокоила себя Оливия. — Хоть завтра люди не будут голодать. А если ремонтные работы начнутся до того, как герцог поправится, то мужчины смогут заработать достаточно денег, чтобы обрести уверенность в завтрашнем дне. И все же будущее пугало Оливию, и она с тревогой думала о том дне, когда герцог снова вернется в Чэд. Собирая травы в саду, чтобы приготовить специальный целебный напиток по маминому рецепту, она непрестанно повторяла:
— Господи! Сделай, пожалуйста, так, чтобы он… не поправился слишком быстро!
Глава IV
Джерри вошел в гостиную, где его поджидала Оливия. Он был в костюме для верховой езды, и все выдавало в нем человека жизнерадостного и уверенного в себе.
— Доброе утро, Оливия! Ты еще спала, когда я приехал на завтрак. Как прошла ночь? Леноксу лучше?
