Наконец она дома. Ей больше никогда не придется притворяться не такой, какой была и хотела быть.
— Ничего пока не говори. — Джейми поравнялся с ней. — Лучший вид — с фасада. Сначала мы подъедем к конюшне.
Дорожка впереди раздваивалась. Они повернули на запад и, обогнув дом сзади, направились к конюшне. Там было достаточно чисто и опрятно, что при наличии всего одного животного не представляло сложности. Но принять их лошадей никто не вышел.
— Как я уже сказал, слуг нет.
Марлоу спешился и подошел к Лиззи помочь.
— Я сама.
Отказавшись жестом от его помощи, она самостоятельно соскользнула на землю по крупу лошади, как это делала в детстве, когда они отправлялись путешествовать. Чудесное чувство облегчения, которое она испытывала, вызывало у нее ощущение свободной беспечности, позволившее сбросить привычную маску. Стать с ним снова собой было так соблазнительно. Только было это так давно, что она уже забыла это состояние.
— Я знаю, что светских молодых леди считают бесполезными белоручками, но я до сих пор люблю сама ухаживать за своей лошадью.
Лиззи повела свою кобылу в обложенную булыжником постройку.
— Я не считаю тебя белоручкой, Лиззи, — сказал он мягко вдогонку.
Она посмотрела ему прямо в глаза, насколько ей это удалось — ведь уже давно практиковала взгляды украдкой, — чтобы определить, не лукавит ли он. Он не лукавил.
— Спасибо тебе.
Чувство радости в груди расцветало в нечто большее, в нечто более соблазнительное, чему она даже не могла дать определения.
Они расседлали животных и поставили в стойла, повесив тут же рядом экипировку.
Когда вышли во двор, Марлоу — снова воплощение светской галантности — предложил ей руку.
— Идем, я покажу тебе вид получше.
Несмотря на искушение быть открытой, или, вероятно, как раз из-за этого, Лиззи почувствовала себя рядом с его высокой фигурой маленькой и почти побежденной. Он уезжает, снова подумалось ей. Когда он повел ее по посыпанной гравием дорожке, мимо мощеного двора с восточной стороны дома и дальше на широкую лужайку, она слегка отстранилась, не больше чем на полфута, чтобы создать между ними собственное пространство.
— Ну вот, — произнес Марлоу, повернув ее лицом к фасаду дома.
Гласс-Коттедж воплощал в себе все, абсолютно все, на что она могла надеяться и о чем могла мечтать. Фасад смотрел на море и по крайней мере половину первого этажа занимал длинный ряд окон от пола до потолка. Они, как сверкающие серебряные солдаты, маршировали с востока на запад вдоль фасада дома. Над окнами и в виде арки над входом поднимались шпалеры, увитые розами, в беспорядочном экстравагантном множестве рассыпанные по камню розовыми и белыми бутонами, наполняя воздух густым благоуханным ароматом. Вид был совершенно упоительный.
Дом, погруженный в сказочную тишину, будто дремал на солнце в ожидании, когда его пробудят к жизни.
— Что скажешь?
В его голосе звучала радостная гордость, хотя на самом деле ему незачем было спрашивать.
— О, Джейми! — Лиззи не могла скрыть своего восторга и только смеялась от радости. — Как же хорошо, что не облагают налогом розы и окна.
— Лучше пойди и осмотри дом. Но должен предупредить: не завышай свои ожидания. Он очень живописен и полон очарования. Этого не отнять. Почему я и купил его. Но все это время стоял закрытым. Боюсь, внутри будет сыро. Потребуется много сил, работы и времени, чтобы довести дом до ума.
Он пытался заставить ее отказаться от идеи.
— А кто-то не далее как два дня назад изливал восторги.
— Два дня назад ты еще не дала согласия стать моей женой.
— Скрытые мотивы?
— Возможно. Хотя, может, я рассчитывал на еще один поцелуй.
Проверять эту теорию при всей ее соблазнительности Лиззи не собиралась. Он уезжает. Дав глупому трепету желания затихнуть, она легкой поступью направилась к дому.
Дверь тотчас открыла какая-то женщина — по-видимому, экономка: простая, со строгим лицом и строгих правил, в скромном платье из серой саржи и белом крахмальном чепце. Связка ключей на поясе напоминала четки. Живой бастион пуританской морали.
Можно было не сомневаться, что через несколько дней у них начнутся трения. Ведь Лиззи обожала сумасбродства.
«Бастион» первой подала голос.
— Прошу прощения, капитан Марлоу. Я не ждала вас до…
— Не важно, миссис Таппер. Я и сам не собирался приезжать, — сказал он, чтобы успокоить женщину, и указал с улыбкой на Лиззи: — Позвольте представить мою жену, миссис Марлоу. Лиззи, это миссис Таппер, наша экономка, жена мистера Таппера, нашего управляющего.
Миссис Таппер не сумела скрыть удивления при виде своей новой хозяйки, но быстро взяла себя в руки.
— О Господи! Какой сюрприз вы преподнесли мне. Разрешите поздравить вас обоих. Хотите перекусить или чего-нибудь выпить? Я мигом.
При всем волнении ее улыбка была достаточно искренней.
— Да, спасибо, — вставила Лиззи, прежде чем Джейми успел за нее ответить.
Она начнет так, как собиралась продолжать, независимо и ответственно. Ей и миссис Таппер лучше заранее утрясти проблемы, которые могут возникнуть. Она переступила порог и вошла в просторный холл, стаскивая на ходу с рук мягкие Йоркские перчатки для верховой езды.
— Если можно, сервируйте, пожалуйста, чай.
— Прошу прощения, мэм.
Миссис Таппер посмотрела на Джейми.
— Лиззи, Тапперы и сами приехали сюда совсем недавно, чтобы начать приводить имение в порядок. Я нанял их менее двух недель назад, когда вернулся в Дартмут. И пока не стал обставляться и приобретать посуду, в том числе и для чая. Посчитал бессмысленной тратой времени, поскольку уезжаю. Хотел в первую очередь заняться ремонтом.
Миссис Таппер кивнула в мудром согласии и снова перевела взгляд на Лиззи.
— Очень благоразумный план, полагаю, но теперь здесь есть я, чтобы за всем следить. — Лиззи улыбнулась им обоим. — Почему бы вам, миссис Таппер, не показать мне дом, чтобы я могла оценить, что вы уже успели сделать?
Джейми послал миссис Таппер многозначительный взгляд, но о чем он свидетельствовал, Лиззи определить затруднялась. Стандарты ведения домашнего хозяйства по Джейми, с его необходимостью мириться с грубыми условиями жизни на корабле, были, несомненно, низкими, по выговаривать миссис Таппер по этому поводу она не собиралась. Скоро все изменится.
— Слушаюсь, мэм.
Миссис Таппер вытянула вперед руку, чтобы провести их через холл.
— Благодарю вас.
Лиззи какое-то время оставалась стоять в неподвижности, дивясь простору и свету. В холле прямо перед ней с пола грациозно устремлялась вверх полукруглая лестница, напоминая очертаниями изящную лебединую шею. Лиззи непроизвольно поднесла руку к горлу. Не могла поверить, что все это ей не снится.
