— Мы не знаем человека. Нам ничего не известно о его поведении.
— Папа, я знаю его всю свою жизнь.
— Неправда, девочка, — возразил он. — Ты ничего не слышала о нем — сколько это? — вот уже восемь лет.
— Десять, папа. Он служил во флоте. Воевал. Делал карьеру в своей профессии. Дослужился до звания капитана в таком молодом возрасте. Разве это не свидетельствует о его поведении? Доверие Адмиралтейства разве не является лучшей рекомендацией?
— Но какими средствами он всего добился? Мы не знаем, какой он на самом деле, не знаем его поступков.
— Папа. — Лиззи услышала в своем голосе нотки раздражения. — Я знаю, что ты читаешь газеты. В них писали, кроме всего прочего, что он был отмечен командованием за беспримерную храбрость в Тулоне. Разве это не свидетельствует, что он человек с характером?
Избегая смотреть Лиззи в глаза, сквайр Пэкстон начал говорить, но голос его звучал так тихо, что ей пришлось наклониться к нему, чтобы услышать.
— Я просто не могу тебя ему доверить. Твоя жизнерадостность и стремление к… — Он не мог себе позволить произнести то слово, которое она так жаждала услышать. Не мог пригнать правду ее притязаний на то, чтобы иметь возможность жить так же независимо, как любой мужчина. — Твой темперамент требует жесткой мужской руки. Тебе нужен муж не просто ровня, но тот, кто заслуживает твое уважение.
Она сознавала, что он говорил все это из страха и любви, отцовской любви к дочери, но не могла вынести, когда в ход пошли такие слова, как «заслуживать» и «уважение». Это значило, что он перешел на обычные нравоучения, суть которых сводилась к тому, что ей следовало стать обычной женщиной с «естественными наклонностями» и забыть свою «противоестественную тягу» к учению и независимости.
Это неизбежно должно было расстроить и разозлить ее, заставить наговорить отцу много правдивых, но неразумных слов или просто выскочить за дверь. И у них не было бы ни соглашения, ни брачных условий, ни свадьбы.
— Папа, — предприняла Лиззи попытку выразить в голосе то глубокое убеждение, какое чувствовала. — Ты должен понять. Джейми достоин моего уважения и доверия. До сих пор я не желала даже рассматривать какие-либо предложения о замужестве. Ты должен знать, что я искренне считаю его наилучшим для себя женихом.
Когда отец попытался ей возразить, Лиззи его перебила.
— Папа, а мои чувства в расчет вообще не берутся? — тихо спросила она. — Я хочу выйти за него замуж. Он единственный мужчина в настоящем и будущем, за которого я могу выйти.
Эго все, что она могла сказать отцу о своих личных чувствах и истинных эмоциях.
К счастью, ее слова произвели нужный эффект. Он закрыл лицо ладонью и, прежде чем произнести хоть слово, надолго уставился на решетку камина.
— Я не могу дать тебе своего благословения, но согласие, если без него не обойтись, дам.
— Тех, кого соединил Господь, да ни один смертный не разлучит, — отозвались эхом в просторном каменном нефе церкви Спасителя слова преподобного Марлоу.
Джейми стал ее мужем, по крайней мере на время. Пока Господь не разлучит их.
— Я соединяю ваши руки и объявляю мужем и женой, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Хотя, с ее точки зрения, было бы точнее сказать: «Мужем и рабой». Но в целом все прошло наилучшим образом, хотя бракосочетание не отличалось блеском или благопристойностью в силу известных обстоятельств.
Серые небеса грозили пролиться дождем, и отец Джейми, преподобный доктор Марлоу, казался смущенным и каким-то встревоженным. Он то и дело терял нужное место в потрепанном молитвеннике, который сжимали его узловатые артритные пальцы, и бросал на Лиззи нервозные взгляды, как будто ждал, что е минуты на минуту она улетит или бросится стремглав по проходу к дверям.
Бога ради, она еще ни разу никуда не сбегала.
В ожидании начала церемонии Лиззи и сама нервничала.
Вопреки ее ожиданиям вчера им не позволили больше побыть вместе. Джейми отправили прочь, а ее оставили дома заниматься приготовлениями. До самого утра. Чтобы проверить, вернется ли он на самом деле.
Но Джейми находился сейчас здесь. Он вернулся, чтобы дать ей респектабельность и независимость. Да. Ей лучше бы думать о своем новом статусе замужней женщины, а между тем ее сердце обрывалось каждый раз, когда Джейми обращал к ней свои пронзительные серые глаза.
Ее мучило головокружение, и оно усилилось с того момента, когда большая мужская рука Джейми легла ей на поясницу, чтобы проводить ее в ризницу и поставить в журнале свои подписи.
Теперь она окончательно осознала: то, что так стремительно случилось с ней в последние дни, не было иллюзией. И он действительно уезжает.
Она получила то, что хотела.
Дом. Место, где устроит жизнь по собственному вкусу и сообразно своим представлениям.
Ее счастье было почти полным.
Оставалось лишь увидеть дом. В ее голове уже роились идеи, как она обустроит его, как будет учиться управлять домашним хозяйством. Как обучится полезным навыкам и займет достойное место в этом мире. Как проживет жизнь, полную пользы и смысла, а не пустую и напрасную.
Главным достоинством ее матери, приятной и доброй женщины, кроме умения искусно вышивать, была способность очаровывать и радовать всех и каждого, кто попадал в поле ее воздействия.
Селия, как и многие другие молодые девушки, которых знала Лиззи, была не прочь прожить жизнь в роли красивого, радующего глаз дополнения своего мужа. Но Лиззи так не хотела. И не могла.
Она не была создана для безделья и бездействия. Она не могла сидеть без движения, когда должна была находиться на улице, гулять, скакать верхом или ходить под парусом. Чем-нибудь да заниматься. Несмотря на то что Лиззи в совершенстве научилась напускать на себя безразличие, ей никогда не нравилось сидеть сложа руки и скучать.
Потому что она не обладала талантом делать мужчин довольными собой и не имела способности его развить. На самом деле своей проницательной наблюдательностью и острым языком она вызывала у них чувства прямо противоположные: нервозность и неловкость.
Но теперь, надежно защищенная брачными узами, она могла делать все, что хочет. От этой мысли кружилась голова.
В Хайтон-Хаусе состоялся элегантный свадебный завтрак, в котором принимали участие только ее родители и родители Джейми. Мама устроила все, как всегда, красиво и привлекательно. Столы украшали цветы из сада, и их дыхание наполняло влажный воздух раннего лета пьянящим благоуханием. Джейми сидел рядом с ней за накрытым полотняной скатертью столом и выглядел очень довольным. Весь завтрак е восхитительным очарованием он ухаживал за матерью Лиззи и своей собственной.
