Но он приблизился к ней еще на шаг.
— А как еще мне наблюдать тебя?
— С расстояния.
Но по ее шее вверх пополз румянец, похожий на абрикосовый джем. Интересно, непроизвольно подумал Марлоу, как глубоко вниз он распространился.
— Но тогда я бы не узнал, что ты пахнешь цитрусами.
— А ты пахнешь виски.
— Это лавровишневая вода. Где еще ты видела меня, Лиззи?
Она повторила томный жест рукой.
— Где-то в городе, наверное. С таким высоким, мрачного вида блондином. В коричневом сюртуке.
Макалден. Им следует быть осторожнее.
— Но синие сюртуки тебе больше по душе. Согласись.
— Ну да. Полагаю, они вполне могут идти к твоим глазам, хотя я всегда считала их серыми, а не голубыми.
— Восприму это как комплимент, что ты вообще заметила цвет моих глаз. Но скажи, зачем тебе понадобилось улучшать себе настроение, надев красивые туфли. Думала, что я отступлюсь от своего слова?
— Может, еще и отступишься. А может, не умрешь, как собираешься.
— Значит, ты решила? Ты это сделаешь?
Она отвела взгляд, надолго уставившись на ближайший утес и в пространство за рекой.
Его самообладание билось птицей о грудную клетку, в то время как он заставил себя стоять спокойно в ожидании.
— Почему бы и нет? — произнесла она наконец. — Возможно, ты как раз тот человек, который мне нужен. Я выйду за тебя.
Жар напряжения в его груди разросся до радости удовлетворения. Он наклонился, чтобы поцеловать Лиззи, но она отшатнулась.
— Тебе нужно получить специальное разрешение.
— Специальное разрешение? Они такие дорогие.
Он дразнил ее. Во внутреннем кармашке его сюртука оно уже лежало — на всякий случай. Одно из преимуществ сына приходского священника, доктора теологии, состояло в том, что он знал нужных людей в коллегии юристов гражданского права.
— Ты сказал, что через несколько дней уезжаешь? Просто не осталось времени для оглашения имен вступающих в брак, а утруждать себя побегом для тайного венчания я не намерена.
Когда он рассмеялся, она нахмурилась.
— Меня бы это никогда не устроило. К тому же, должна признаться, я бы не вынесла всей этой глупой суеты, связанной с побегом. Кроме того, не терплю поездки в закрытой карете.
— Учитывая это, я постарался получить специальное разрешение. — Он широким жестом протянул ей бумагу. — Пожелает ли миледи что-нибудь еще?
— В самом деле?
Он удивил ее. Но только на короткий миг.
— Да. Я хотела бы взглянуть на условия. Папа, конечно, поднимет шум по поводу их принятия, но я намерена начать так, как собираюсь продолжить. Самостоятельно и независимо.
Образ такого избалованного дитя, как Лиззи, воображающего себя независимым, не вызвал у него смеха. При всей ее самостоятельности существовала огромная разница между личными ожиданиями и требованиями окружающего мира. Но она умная девочка, следовательно, скоро научится.
— Как пожелаешь. — Марлоу вынул сложенный лист бумаги. — Я взял на себя смелость набросать черновик. Время — дорого. Если тебя устроят цифры, тебе останется лишь вписать сумму, предложенную отцом в качестве твоего приданного, которым, должен добавить, ты сможешь распоряжаться незамедлительно.
При упоминании денег на поляне, как по мановению волшебной палочки, появился, продравшись сквозь живую изгородь, запыхавшийся сквайр Пэкстон. От него, как от рождественского пудинга, валил пар.
— Элизабет, — начал он на расстоянии, — вот ты где. А теперь будь любезна объяснить, что все это значит, — резким тоном спросил он, вопросительно и грозно косясь на Марлоу.
— Поздравь меня, папа. Я собираюсь выйти замуж, как только все будет устроено.
Вместо того чтобы радостью выразить свое согласие, сквайр нахмурил кустистые брови. Очевидно, это известие не обрадовало его.
— Вот что, Элизабет. Я устал от твоих радикальных идей и новомодных способов ведения дел. Это должны решать мы с твоей матерью. А этого молодого человека мы едва знаем.
Он резко кивнул в сторону Марлоу.
— Конечно, сэр. Я в вашем полном распоряжении.
Сквозящие любопытством кошачьи глаза Лиззи метались от отца к Марлоу и обратно. Брови недоверчиво изогнулись.
— Боже, папа, ты знал Джейми и его семью с самого его рождения.
— Мы, безусловно, знаем его отца, преподобного доктора Марлоу, — не стал отрицать сквайр, — но все нужно сделать по правилам, без этой неприличной спешки. Тебе не нужно вмешиваться, дорогая.
— Папа, — в голосе Лиззи прозвучало предупреждение, — ты знаешь мои чувства. Я обязательно буду вмешиваться. И толкуем мы здесь о моем будущем. Мы с Джейми уже обсудили условия. Думаю, тебе стоит одобрить наше деловое соглашение. Вот черновик предварительных договоренностей.
— Категорически нет. Так дела не делаются. А теперь попрошу капитана Марлоу вернуться в дом для разговора. Настоятельно.
По крайней мере ему хватило ума не ответить категорическим отказом. Марлоу мог лишь догадываться, как бы Лиззи на это отреагировала. Она и без того выглядела чрезвычайно расстроенной.
— Я совершеннолетняя, папа, и хочу сама одобрить эти условия, в противном случае замуж вообще не выйду, — ответила она твердо, хотя Марлоу заметил, что от напряжения уголки ее рта выпрямились. Затем, тряхнув головой, она совершенно изменила тон. — Но в любом случае давайте пройдем в дом. Нам понадобится твой секретарь.
Поцеловав отца в щеку, она прошла вперед, не заметив, как его брови над очками собрались в грозовые тучи.
— Потом срочно отправимся в дом приходского священника, — продолжила Лиззи, — если хотим заключить брак уже сегодня.
— Сегодня? — Лицо сквайра побагровело, как вареная свекла. — Сегодня этого не будет ни при каких условиях.
— Папа, ты должен понять, что Джейми сразу же отправляется в Австралию.
Если Лиззи что-то втемяшила себе в голову, то ни черт, ни сверхзаботливый отец не могли ее остановить. Она уже сорвалась с места, как норовистая лошадь. Следом, не отставая ни на шаг, двинулся Марлоу. Замыкать шествие пришлось сквайру, громко пыхтевшему сзади, как кузнечные мехи.
Она хотела стать его женой. Даже вопреки родительскому неодобрению. Возможно, даже в случае отказа. Она хотела его. И это чувство пьянило Марлоу.
Она, вероятно, не знала, что сделал ее отец, иначе не стремилась бы с таким энтузиазмом стать от него зависимой. Также Марлоу не мог себе представить, чтобы леди Теодора была в курсе, в противном случае не встретила бы его с такой сердечностью.
— Лиззи, — тихо позвал он, схватив ее за локоть.
Слишком уж настойчивым было это желание к ней прикоснуться. Ощутить ее. Предаться триумфу другого свойства. По причинам, отличным от тех, что придумал на приеме в зале ассамблеи.
