группы. Но я говорила правду, говорила то, в чём была уверена сама, и поэтому почувствовала, как чаша весов наклонилась в мою сторону.
–Свен права, – первым отозвался Бруно. – Даже если серьёзно рассматривать твоё предложение, Джонатан, то в нём очень много нюансов, способных повлечь за собой более серьёзные проблемы, чем перенаселение. Мы не знаем, как поведёт себя кислота в случае блокировки путей для её выхода. Кислотные воды могут попасть в водоёмы с пресной водой, и тогда все мы умрём от жажды ещё раньше, чем от избытка углекислого газа. К тому же, мы не знаем, будет ли вообще эффективным засыпание почвой, ведь кислота может прожечь её, если концентрация повысится. Это лишь несколько возможных вариантов, и риск слишком велик, ни один здравомыслящий человек не пойдёт на это. Поэтому не смеши людей, а лучше предоставь учёным возможность самим разбираться в вопросах науки.
Я еле сдержала улыбку. Джонатан всё ещё хорохорился, однако Бруно (эх, люблю этого старичка) вбил последний гвоздь в крышку гроба его провокации, и бунтарь сдался, а вместе с тем спала атмосфера напряжения и, кажется, распространение язвы было подавлено на корню. Я благодарно кивнула Бруно, тот улыбнулся. Джонатан смотрел сердито и высокомерно, но больше не решался выставлять себя на посмешище, чему я была только рада. Постепенно разговоры вернулись в прежнее русло, кто-то просто доедал свою порцию, кто-то обсуждал сегодняшний день или ближайшие планы. Я почти всё оставшееся время молчала. Хотя всё обошлось, столкновение с Джонатаном отняло у меня много сил, и я в очередной раз задумалась, правильно ли поступила, что стала гидом. Готова ли я к таким стычкам? Смогу ли в следующий раз правильно среагировать, чтобы не спровоцировать ещё больший конфликт? Я не была в себе уверена, но и отступать теперь не имела права. Я должна была закрыть глаза на страхи и идти вперёд. Но тревога не исчезла, она засела где-то под рёбрами, время от времени давая о себе знать глухим ударом. И я начала изо дня в день учиться жить с этой тревогой, усмирять свои нервы, чтобы не упасть в грязь лицом. Я надеялась, что чем дальше, тем делать это будет проще. Но это было не так.
Глава 4
Обратная сторона спутника
Наш с мамой дом располагался южнее опоясывающего планету здания Института, поэтому мы с Йоном договорились встретиться возле рыночной арки. Это название служило данью земному прошлому и напоминало о системе товарооборота – вопрос, набивший оскомину большинству переселенцев. Причиной такого названия служило не только привычное звучание, но и, как многие думали, оно служило ещё и имитацией прививки против возвращения к денежной системе.
В полдень по обе стороны от арки толпились люди, затаривающиеся свежими овощами, так что я еле протиснулась сквозь толпу, на ходу механически здороваясь с каждым, кто попадался на глаза. Хотя завод пищевой промышленности и располагался намного восточнее Винджейской деревни, продукты питания доставлялись на аэро-вагонетках через туннель института, тугим поясом стягивающий Перфундере. Кроме того, сюда свозили и продукты с местных плантаций.
Только сейчас я начинала понимать всю тяжесть ответственности, возложенную на меня. Всё, происходившее в последние дни, ну или почти всё, внушало в меня твёрдую уверенность, что в итоге меня ждёт полный провал и выговор от Судейского комитета. Инга, в своём вечном ядовито-красном костюме, в моём воображении уже смотрела на меня раздражённо и разочарованно, монотонно констатируя тот факт, что никто из моей группы переселенцев так и не смог прижиться в своём новом доме.
«-Знаю, вы с Маррой часто ездили на прогулки в Северный лес. Ты считаешь её весёлой и жизнерадостной? Знаешь ли ты, какой она была, когда прибыла сюда семь лет назад рейсом с Земли? Только что потерявшая родителей, брата, лишившаяся всех друзей. В свои 16 она уже успела продать почку, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Кто вытащил её из этого чёртового болота? Правильно, это были Эрик с Витой.
–Дай мне ещё один шанс. Ведь ещё можно что-то сделать, что-то исправить, изменить… Ведь не всё так плохо!
–Не так плохо? Прошёл год, а трое из твоих переселенцев уже успели потребовать билеты на межгалактический паром до Земли, один умер от инсульта и ещё один свёл счёты с жизнью. Ну, да, всё определённо можно исправить! Ты всё исправишь, если сейчас запрыгнешь в космический корабль и отыщешь черную дыру, которая протащит тебя сквозь время и пространство и выплюнет где-нибудь в… в прошлом году! Только вот путешествия во времени невозможны, дорогая. Через неделю прибудет паром, и новыми переселенцами займётся более опытный, смышлёный и чуткий человек, чем такая девчонка, как ты! К тому же, по решению судейского комитета, единогласно с Глумом, мы снимаем с тебя полномочия гида. Можешь быть свободна!»
Слова Инги звенели, не тонко и мелодично, как бьётся стекло или бряцают колокольчики в дверных проёмах. Раскалывалось железо, перемалывалось на части, в яростную круговерть мясорубки забрасывали то, что осталось от меня такой, какой я была год назад. Всё рушилось, обваливались декорации красивой сказки – плода иллюзий девочки, так мечтавшей сыграть большую роль в истории вырождающегося человечества. Из горла хотел вырваться крик ужаса, и это почти произошло, как вдруг резкий толчок в плечо вывел меня из состояния оцепенения и одновременно – из физического равновесия. Земля незаметно для меня самой ушла из-под ног, тело отбросило в сторону от внезапного удара. Я поняла, что была чересчур невнимательной в час пик возле продуктовых лавок, но было слишком поздно. Зажмурившись, я уже приготовилась испытать жёсткость мощёной дороги на своих неиспытанных доныне костях, но этого так и не произошло.
–Тихо, тихо, аккуратнее, – проговорил вовремя подоспевший Йонсон. – Только здесь понимаешь, как много на этой планете людей, да?
Я благодарно улыбнулась, даже не столько за остановку моих «полётов во сне и на яву», сколько за разрядку обстановки.
–Спасибо. И извини.
–Здорово, что ты пришла. Я тут уже давно. У нас в институте был небольшой семинар. Мы закончили пораньше, так что пришлось спуститься в Ореховую рощу. Если хочешь немного подкрепиться, можем зайти. Я покажу, где обычно заседает наше отделение.
–Да нет, спасибо, – процедила я, чувствуя, как напрягается мой голос.
Переходить на тропу вежливых тривиальных оборотов для меня всегда было тяжело, а теперь отчего-то особенно неловко. Наверное, потому, что общение с Йоном изначально приняло иную тональность, но, как это иногда бывает в те моменты, когда нечего сказать, тишина заполняется пустой болтовнёй. Это была
