— И что? Совсем никаких следов вмешательства? — нахмурилась Асами.
— В том то и дело, что нет.
— Имя заключённого?
— Широ Сато.
— Что-то знакомое…
— Насчёт него письмо приходило, — многозначительно добавил Тихий.
— Что за письмо? — я поддалась вперёд.
Если честно, у меня волосы на голове зашевелились. Мало того что у них здесь смертная казнь имеется, так ещё и печати всякие на заключённых появляются. Только не говорите мне, что Алекса решила развлечься и снова выдала меня замуж! За уголовника!
Асами кивком отпустила Тихого и полностью сосредоточилась на мне.
— Не волнуйся. Кто бы ни поставил печать, она ничего не значит.
— Но…
— Что тебе известно про наши обычаи? Про брак?
Коротко перечислила то, что узнала от Тэкеши и бабуля глубоко вдохнула.
— Всё так, милая. У каждой пары появляется печать, подтверждающая брак. Своя печать. Смотри.
Асами подняла руку, приподняла рукав, чтобы я увидела татуировку. О нет, это была непросто печать. Это была широкая вязь, целый орнамент! Не меньше десяти сантиметров. Да что там! Печать начиналась на запястье и заканчивалась практически около локтя. Как и у меня зелёная, но с разноцветными вставками. Линии переплетались в буквы и, казалось, складывались в слова. Но что именно написано разобрать я так и не смогла.
— Брачная печать — непростой рисунок. Это своего рода документ. Здесь указана сила рода, магические способности, положение в обществе. И так по мелочи. Как видишь, у меня было очень много мужей, — она любовно погладила татуировку. — С каждым новым мужем печать будет набирать силу. Соответственно без внешних изменений не обойдётся. То, что на заключённом появилась твоя печать, говорит лишь о том, что кто-то очень хочет привлечь внимание.
— То есть я не вышла снова замуж?
— Нет! Но вот на этого Широ определённо нужно посмотреть.
Я расслабленно выдохнула и откинулась на спинку. Значит, не повторный брак. Уже что-то.
— А с письмом то, что?
— Да ничего особенного. Внук не говорил? Иногда так бывает, что кто-то кому-то мешает. Кто-то никому не нужный мешает кому-то наделённому властью. В таком случае приходит анонимное письмо с печатью совета и уже я решаю, как поступить. Замять дело, дать ход, изменить решение. Смотря что просят.
— То есть вы потакаете нарушению закона? — я скрестила руки на груди.
— Света, я и есть закон. Вернее, была им. И нет, я не потакаю. Я решаю вопрос на своё усмотрение.
— И что просили для этого Широ?
— Обвинения без разбирательств. Письмо пришло в день твоей свадьбы. Я не стала его рассматривать. Теперь это твоя обязанность. Сама понимаешь отказать просто так нельзя. Вернее, можно, но нечасто. Иначе совет будет тобой недоволен и последствия тебе не понравятся, но и потакать, как ты выразилась, всем желаниям совета тоже нельзя. Всегда ищи середину. А Широ… выходец с невольничьего рынка. Его выкупил себе один из местных аптекарей, над телом которого его и нашли. Тот тоже, кстати, с рынка был. У них вообще особое отношение к себе подобным. Считают, что если выкарабкался сам, смог открыть дело, то передай его другому невольнику. Всё равно такие нагаасуры семьи не заводят. Ну так вот, аптекаря убили, следов нет. Зато есть Широ, которому лавка должна отойти. Я так одним глазком посмотрела, ты ничего не потеряешь, если согласишься на письмо.
Совесть я свою потеряю.
— Подожди. Что? Ты сказала невольничий рынок?
— Да, туда отдают ненужных детей. Их выкупают потом кланы в качестве слуг. У нас тоже есть такие мальчишки. Ты должна была их видеть.
Ненужных детей?! Рынок?!
Почувствовала, как перед глазами потемнело.
— А…
— Потом. Мы уже приехали.
Повозка действительно остановилась. Я не пыталась что-то рассмотреть. Просто шла, бездумно переставляя ноги. Этому миру нужна не я, а толпы таких как я. Чтобы разнести его к чёртовой матери!
Глава 5
Ступенька, ещё одна. Почему-то мы поднимались. Я думала, мы в камеру идём, но, похоже, ошиблась. Вряд ли заключённых аки девиц на выданье держат в самой высокой башне под замком. Служащие при нашем появлении падали ниц и протирали грудью пол. Несмотря на поздний вечер, а может быть ночь — надо бы часами обзавестись, народа было много. Видимо, и в этом мире начальство зверствует и вовремя домой не отпускает. У Асами выражение лица было зверское. Мне даже показалось, что я видела мелькнувший между тонких губ раздвоенный кончик змеиного языка. На втором этаже она, не церемонясь, толкнула дверь кабинета и вошла внутрь. Я задержалась, чтобы рассмотреть табличку на двери.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Главный следователь Тэкеши Хаяси».
Без «кэрр». Видимо, ещё не исправили.
Подпрыгнула, услышав резкое:
— Почему никого не распустил?
И тихий невнятный ответ мужа.
Вот какая из меня судия? Даже рявкнуть так не смогу, чтобы все лежали и дрожали. А муж тоже хорошо! Просто следователь, я недостоин! Тьфу. Понимаю, что гордится должностью, на которую тебя засунули по блату нечем, но мог бы не прибедняться. У него вон служащих на первом этаже столько валяется, что прилечь рядом негде. Досчитала до десяти. Ладно, всё равно идти нужно. И вот вроде разобрались с тем, что Широ мне не муж, а перед Тэкеши всё равно стыдно. Видимо, известие о невольничьем рынке отпускает.
Помимо нашей мировой бабули, она мне уже начинает нравиться, в кабинете было двое нагаасуров. Я даже поморщилась, когда незнакомец склонился до пола и блаженно протянул:
— Судия.
- Я с неофициальным визитом, — тут же сориентировалась и взглядом показала мужу «ляжешь рядом с ним — прибью».
Хорошо Тэкеши из понятливых. Асами улыбнулась, оценив мой гордый вид, и благосклонно кивнула. Да, да. Тренировка не прошла даром.
— Где дело Широ…
- Сато, — подсказал муж нахмурившись.
— Именно.
Вообще, мы с кэррой Хаяси не договорились по дороге, как я буду себя вести. Но раз уж она отказалась разбирать вопрос с письмом и свалила это на меня, то и спрашивать со всех тоже мне. И вот смотрю я на тоненькую папку с вложенными листиками и хмурюсь.
— Ты сказала, что он с невольничьего рынка, — обратилась к бабуле. — А здесь написано Шичиро Ямосато ниирей клана Воздушный змей, ныне Широ Сато. Что всё это значит?
— Только то, что его выгнали из родного клана и продали на рынок, — недовольно вставил Тэкеши. И тут же мрачно добавил: — Он тебе понравился?
— Кто? — захотелось взвыть. — Да я его даже не видела.
Потрясла перед его носом бумажками.
— Я дело изучаю. Здесь даже картинки нет! — и тихо под нос: — Не то что фотографии.
Асами наклонилась ко мне, вроде как в бумаги глянуть, и прошипела прямо на ухо:
— Не смей показывать эмоции!
И уже громче с откровенной издёвкой:
— Вот уж не думала внук, что будешь настолько ревнивым.
Я округлила глаза, а Асами она, змея в общем.
— Не обращай внимания, Светлана. Наши мужчины вспыльчивые, плохо других мужей принимают. Но при тебе будут себя хорошо вести. А если нет, то всегда можешь наказать. Поверь, вовремя применённое наказание решает много проблем. Знала бы ты, сколько драк пережил наш дом.
Утешила!
— Я хочу его увидеть, — бросила папку на стол.
Вот хочу, и всё.
Нагаасур двадцати трёх лет, светлые волосы, синие глаза. Не замечен, не привлекался и всё в таком духе. Во время убийства был на другом конце столицы. Следов преступник не оставил. О жизни в клане Широ молчит, о невольничьем рынке молчит и об аптекаре тоже молчит. Не удивлюсь, если этот «молчун» при допросе только имя и назвал. Так что в нём такого? Почему на него решили повесить не только дело, но и печать? Или дело в самом убийстве? В общем, плохо здесь работают, прям один в один как на Земле. Там тоже только в фильмах всё очень просто и быстро, а на деле преступления годами раскрывают.
— Прошу вас, — первым поспешил открыть мне дверь незнакомец.
