Вивьен взяла то, что получилось у Веры, и задумчиво помяла тонкую веревочку в руках. Нить тоже обладала легкой липкостью, кроме того гнулась, а после не принимала изначальную форму. Вере она напоминала чем-то скрученную пищевую пленку, которой в ее первой жизни обматывали различные продукты.
На несколько дней новая задача настолько увлекла их обоих, что и Вера и Вивьен проводили все свое свободное время в попытках сделать качественную нить, из которой потом можно было что-нибудь связать.
От этого занятия их отвлек очередной заказ. Ничего необычного, просто одна из соседок захотела себе новое платье. Обычно Вивьен не бралась за что-то сложное, ограничиваясь самыми простыми работами. Как она сама объясняла, клиентам, а особенно клиенткам было очень сложно угодить. Поначалу она пыталась шить платья, но многие отказывались потом от результата, объясняя это тем, что вышло совсем не то, что они хотели. Потом, чтобы вернуть потраченные на материал деньги, приходилось потратить много времени.
В итоге Вивьен начала работать с тем, что не вызывало особых сложностей. Ничего проще, чем сделать тот же чепец или мешок для овощей не было. Впрочем, многие женщины вполне справлялись с такой работой сами, поэтому Вивьен и не могла похвастаться большим количеством заказов.
Вера не разделяла мнение матери. Она считала, что так работать нельзя. Да, в пошиве платьев был определенный риск, но без него никак не заработать нормальных денег. Если всю жизнь шить мешки для картошки, то к концу жизни так и останешься нищим. Это, конечно, если речь не идет о массовом производстве.
В итоге ей все-таки удалось уговорить Вивьен – та приняла заказ. Женщина была недовольна происходящим, но не стала сильно сопротивляться, решив, что позже порыв дочери пройдет, и она перестанет грезить о чем-то заоблачном.
Ткани Вивьен сама не делала, покупала их у ткача, живущего вверх по улице. Мужчина, как и остальные мастера, держал рецепт изготовления материала в строгом секрете. Готовую ткань он сам красил, и только потом продавал.
Вера понимала, что матери, привыкшей долгие годы работать по одной схеме, будет сложно вносить какие-либо изменения, поэтому она решила действовать постепенно.
Для начала купила ткани чуть больше, чем им требовалось для простого платья. Часть попросила оставить неокрашенной, якобы для украшения платья. Ткач не стал спорить, но посмотрел чуть недоуменно. На его лице так и было написано, что он не понимает, зачем кому-то может понадобиться украшать свою повседневную одежду.
Материал, который она приобрела, был обычного коричневого цвета. Лично самой Вере такой цвет не слишком нравился. Слишком уж он оказался блеклым.
Вивьен хотела сразу приступить к работе, но Вера не дала ей сделать это, попросив ничего пока не трогать. После она пару дней ходила по улицам, рассматривая горожанок. Она понимала, что им нельзя сразу шить что-то революционное, это только оттолкнет людей. Нужно было придумать нечто простое, но чуть более красивое, чем обычная одежда женщин этого мира.
Цвет, которым была окрашена их ткань, имел максимально возможную для этого мира яркость, но Вере хотелось большего. Пусть местный мастер и хранил молчание, но она все равно знала, что именно люди обычно используют для того, чтобы придать своим вещам цвет.
Конечно, Вера не помнила точных названий трав, но кое-какие знания у нее все-таки были. Например, для того, чтобы получить коричневый цвет, можно воспользоваться корой дуба.
Дуб в этом мире если и был, то явно назывался как-то по-другому. И тут ей помогли ее вылазки за пределы города вместе с мальчишками, работающими поставщиками растений для травницы.
Она, как могла, объяснила мальчишкам, что именно ей требуется. Для лучшего понимания даже нарисовала, как должны выглядеть листья дерева.
– Я знаю, где такое растет, – внимательно рассмотрев рисунок в пыли, произнес Шито. Он важно приосанился, а потом выжидающе на нее посмотрел. – Показать?
Вера кивнула. Она уже единожды ходила с мальчиками за город, поэтому больше так сильно не волновалась, как в первый раз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В следующий четверг вся группа снова покинула пределы города.
Лес находился на некотором расстоянии от столицы. Было понятно, что сделано это для безопасности, ведь если враги подступят близко, то лучше, чтобы их было видно хорошо.
На воротах их никто задерживать не стал. Жители города могли беспрепятственно покидать город и возвращаться обратно. Гости обязаны были заплатить за это. Всех, без исключения впускали только после досмотра.
Насколько Вера знала, любой человек, желающий что-то продать в столице, обязан был оплатить при въезде налог на товар. Некоторые пытались хитрить. Они нанимали не слишком обеспеченных жителей города, которые за плату проносили вещи под своими рубахами. По этой причине всех входящих начали досматривать.
Конечно, делалось это не слишком тщательно, а тех, кого стражники хорошо знали и вовсе пропускали просто так, но все равно лучше было не рисковать.
Рано утром около ворот уже толпились люди. Одни спешили на работу за пределами стен, другие возвращался домой, решив выйти или выехать пораньше, третьи, наоборот, возвращались домой откуда-то. Были и те, кто прибыл в город по каким-то своим делам.
Благополучно минув ворота, они уже намеревались двинуться дальше, как услышали сзади какое-то волнение.
– Лучше отойти, – благоразумно заметил Шито и утянул Веру на обочину.
Только после этого все повернулись к воротам, высматривая причину волнений. Остальные люди, знающие, что сначала нужно позаботиться о своей безопасности, а потом уже выглядывать что-то интересное, так же разошлись в стороны.
Спустя несколько секунд из ворот буквально вылетел человек верхом на черном мощном коне. Это оказалось настолько неожиданным, что все буквально отшатнулись, хотя сразу было понятно, что наездник никак не мог кого-нибудь задеть.
Вера плохо рассмотрела всадника, так как от неожиданности слегка испугалась. В основном она смотрела на великолепного коня. Животное даже на расстоянии дышало какой-то дикой, необузданной силой, которая по какой-то неясной причине подчиняется человеку.
Все изменилось, когда человек был совсем близко. У Веры в горле внезапно пересохло. Казалось, кто-то взял и положил на нее пару килограмм лишнего веса. Ощущение было настолько реальным, что она повела плечами, будто пытаясь стряхнуть тяжесть.
Подняв лицо чуть выше, наткнулась на тяжелый взгляд, направленный прямо на нее. Дыхание перехватило. Тело содрогнулось, будто ей внезапно стало невыносимо холодно. Она вскинула руку, не зная, что делать, то ли прикрыть рот, то ли протянуть ее к всаднику. Из-за растерянности, она не сделала ничего из этого.
Мужчина промчался мимо. Чем дальше он был, тем слабее становилось давление. Внезапно Вера поняла, что ей этого уже сейчас не хватает. Она даже не заметила, что мимо них проехало еще несколько человек, окружающих местами оббитую фиолетовой тканью карету.
– Ничего себе! – воскликнул рядом Шито, чем вывел Веру из ступора. – Это же карета королевской семьи! Интересно, кто внутри?
– Наверное, его величество куда-то поехал, – предположил еще один мальчик.
– Или наследник.
Вера перестала обращать на разговор внимания, когда поняла, что детей волнует исключительно персона, сидящая внутри кареты.
Она все пыталась вспомнить, как именно выглядел тот мужчина, по какой-то причине так ее поразивший. Вот только кроме ощущения давления и пристального взгляда ничего в голове не отложилось. Вера даже не была уверена, что этот человек именно тот, кого она так отчаянно искала все эти недели. Возможно, что ее реакция обусловлена какими-то иными причинами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Жуткий какой, – выдернул ее из размышлений голос Шито. – Я почти упал. Что это было, вообще?
Она посмотрела на мальчика вопросительно.
– Ну, ты же почувствовала что-то странное? Дышать было трудно, страшно. И как будто… – мальчик нахмурился, явно подбирая слова. – Тяжело, в общем.
