– Э. К.?). Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз чёрный, левый почему-то зелёный. Брови чёрные, но одна выше другой».
Место в мире романа
В романе говорится, что Воланд – повелитель сил Тьмы, противопоставленный Иешуа, повелителю сил Света. Персонажи романа называют Воланда Дьяволом или Сатаной. Однако космография мира Булгакова отличается от традиционной христианской – как Иисус, так и Дьявол в этом мире иные, Рай и Ад не упоминаются вовсе, а о «Богах» говорится во множественном числе. Многие литературоведы нашли в мире романа сходство с манихейской или гностической идеологией, согласно которой сферы влияния в мире чётко разделены между Светом и Тьмой, они равноправны, и одна сторона не может – просто не имеет права – вмешиваться в дела другой: «Каждое ведомство должно заниматься своими делами». Воланд не может простить Фриду, а Иешуа не может взять к себе Мастера. Прощение Пилата Воланд также не совершает сам, а передоверяет Мастеру.
Воланд, в отличие от христианского «Отца лжи», честен, справедлив и даже в чём-то благороден. Критик В. Я. Лакшин называет его «жестоким (но мотивированным!) гневом небес». С. Д. Довлатов говорил, что Воланд олицетворяет не зло, но справедливость. «Булгаковский Воланд лишен традиционного облика Князя тьмы, жаждущего зла, и осуществляет как акты возмездия за «конкретное» зло, так и акты воздаяния, творя, таким образом, отсутствующий в земном бытии нравственный закон»!
Воланд выполняет свои обещания, причём исполняет даже два желания Маргариты вместо обещанного одного. Он и его придворные не вредят людям, наказывая только за аморальные поступки: жадность, доносительство, пресмыкательство, взяточничество и т. п. Например, в перестрелке кота с чекистами никто не пострадал. Они не занимаются «соблазнением душ». Воланд, в отличие от Мефистофеля, ироничен, но не глумлив, склонен к озорству, смеётся над Берлиозом и Бездомным, над буфетчиком Соковым (в восемнадцатой главе). При этом он не проявляет излишней жестокости: приказывает вернуть голову бедному конферансье Бенгальскому; по просьбе Маргариты освобождает Фриду (которая убила своего ребёнка) от наказания. Многие фразы Воланда и его свиты необычны для христианского Дьявола: «Хамить не надо… лгать не надо…», «Мне он не нравится, он выжига и плут…», «И милосердие стучится в их сердца».
Таким образом, роль Воланда в мире романа можно определить, как «надзиратель за злом». Тот, у кого в душе поселилось зло – его, Воланда, подопечный. Сам Воланд, в отличие от христианского Сатаны, не умножает зло, но лишь следит за ним, а по мере необходимости – пресекает и справедливо судит (например, барона Майгеля, Римского, Лиходеева, Бенгальского).
Православный философ Александр Владимирович Мень объясняет: «Воланд, который выступает в маске дьявола, – какой он дьявол? У него нравственные понятия нормальные, он же не Варенуха, не Лиходеев – вот кто дьяволы-то, а он нормальный. Это только маски». (А ещё у Александра Меня есть следующее высказывание: «Сказать, что 700 миллионов католиков и 350 миллионов протестантов заблуждаются, и только мы – истинная церковь (имеется в виду Русская Православная Церковь – Э. К.) – значит пребывать в безумной гордыне, ничем не оправданной». Кто знает, быть может, именно за эти самые слова священник поплатился жизнью?).
Символика
Театральность. Многие исследователи романа Булгакова «Мастер и Маргарита» отмечают театральные, оперные мотивы в образе Воланда (вспомните величайшего русского певца Фёдора Шаляпина, исполнившего партию Мефистофеля в опере Шарля Гуно «Фауст»). Его образ наделён некими яркими, немного неестественными деталями одежды и поведения. Эффектные появления и неожиданные исчезновения, необычные костюмы, постоянное указание на его низкий голос – бас – вносят в его образ театральную яркость, элемент игры и актёрства.
В этом отношении с образом Воланда перекликаются некоторые персонажи «Театрального романа» Михаила Афанасьевича Булгакова. В частности, режиссёр Учебной сцены Независимого театра Ксаверий Борисович Ильчин предстает перед Максудовым, освещённый «фосфорическим светом». Ещё более тесно связан с Воландом другой персонаж, редактор-издатель Илья Иванович Рудольфи, чей неожиданный приход в квартиру Максудова под звуки «Фауста» отсылает к явлению Воланда в «Мастере и Маргарите»:
«Дверь распахнулась, и я окоченел на полу от ужаса. Это был он, вне всяких сомнений. В сумраке в высоте надо мною оказалось лицо с властным носом и разметанными бровями. Тени играли, и мне померещилось, что под квадратным подбородком торчит острие черной бороды. Берет был заломлен лихо на ухо. Пера, правда, не было.
Короче говоря, передо мною стоял Мефистофель. Тут я разглядел, что он в пальто и блестящих глубоких калошах, а под мышкою держит портфель. «Это естественно, – помыслил я, – не может он в ином виде пройти по Москве в двадцатом веке».
– Рудольфи, – сказал злой дух тенором, а не басом».
«Чертовщина». В описании происходящих в романе событий постоянно повторяются слова, указывающие нам на тёмные силы. Начиная с самой первой главы, герои в своей речи повторяют имя чёрта: «бросить всё к чёрту…», «Фу ты, чёрт!», «А какого чёрта ему надо?», «Вот чёрт его возьми, а!..», «Чёрт, слышал всё». Эта «чертовщина» повторяется на протяжении всего романа. Жители Москвы будто призывают сатану и он не может отказаться от приглашения. Однако все эти мотивы тёмных сил связаны скорее не с самим Воландом, а с Москвой и москвичами.
Луна. На протяжении романа за Воландом следует луна. Её свет всегда сопровождал представителей тёмных сил, ведь все их тёмные дела совершались под покровом ночи. Но в романе Булгакова луна приобретает иной смысл: она несёт в себе разоблачающую функцию. В её свете проявляются истинные качества людей и вершится правосудие. Свет Луны делает Маргариту ведьмой. Без неё даже волшебный крем Азазелло не возымел бы действия.
Пудель. Пудель – прямой намёк на Мефистофеля – встречается в произведении несколько раз. В самой первой главе, когда величественный Воланд пожелал украсить собачьей головой рукоять своей трости-шпаги, в то время как Мефистофель сам влез в шкуру пуделя. Затем пудель появляется на подушечке, на которую ставит ногу Маргарита во время бала и в золотом медальоне королевы.
Предполагаемые прообразы
Сам Булгаков решительно отрицал, что образ Волан-да основан на каком-либо прототипе. По воспоминаниям С. А. Ермолинского, Булгаков говорил: «Не хочу давать поводы любителям разыскивать прототипы. У Воланда никаких прототипов нет». Тем не менее гипотезы о том, что у фигуры Воланда существовал некий реальный прообраз, высказывались неоднократно. Чаще всего в качестве кандидатуры выбирают Сталина; по мнению критика В. Я. Лакшина, «трудно представить себе что-либо более плоское, одномерное, далекое от природы искусства, чем такая трактовка булгаковского романа».
Мефистофель из трагедии «Фауст». Напрашивающийся возможный прототип Воланда – Мефистофель Гёте. От этого персонажа Воланд получает имя, некоторые черты характера
