В действительности, как установлено современными исследованиями и подтверждено документальными материалами, точная дата создания инструкции – 1907 г. Работа над созданием инструкции велась под руководством директора Департамента полиции М. И. Трусевича[193]. К рецензированию материалов был привлечен начальник Московского охранного отделения полковник Е. К. Климович, который внес много поправок и дополнений. Одним из основных разработчиков инструкции являлся жандармский офицер – полковник А. М. Еремин, прикомандированный к Департаменту полиции и являвшийся заведующим Особым отделом[194].
Появление этой инструкции было обусловлено тем, что расширение тайной агентуры[195] и активизация работы с ней требовали обобщения накопленного опыта, закрепления в едином документе основных требований к агентурной работе.
В инструкции отмечалось, что на обязанности лица, ведающего политическим розыском, лежит прежде всего приобретение и сбережение внутренней секретной агентуры, единственного вполне надежного средства, обеспечивающего осведомленность, и, соответственно, на приобретение и сбережение внутренней агентуры должны быть направлены все усилия.
В тексте инструкции, состоящей из 41 параграфа, давались подробные рекомендации о приемах приобретения внутренней агентуры, организации работы с агентами, их оплате, соблюдении правил конспирации при работе с агентурой, проверке агентов и поступающих от них сведений, а также перечислялся ряд требований, которым должна соответствовать внутренняя агентура.
Особое внимание уделялось вопросам конспирации. Так, инструкция подвергла ревизии п. 10 «Временного положения об охранных отделениях» 1904 г., который гласил: «Более важные секретные агенты должны быть известны директору Департамента полиции. Об их приобретении начальники отделений представляют директору Департамента частными письмами, без черновиков и занесения в журнал отделения, сообщая при этом имена, отчества и фамилии агентов, а равно сведения об их звании и общественном положении, с указанием избранных для агентов псевдонимов, под каковыми они затем и могут быть упоминаемы в официальной секретной переписке с Департаментом, если для упоминания об агенте встретится особая надобность»[196].
Такое информирование в ряде случаев приводило к «раскрытию» секретной агентуры и инструкция специально оговаривала, что «никто, кроме лица, заведывающего розыском, и лица, могущего его заменить, не должен знать в лицо никого из секретных сотрудников. Фамилию сотрудника знает только лицо, ведающее розыском, остальные же чины учреждения, ведущего розыск, имеющие дело со сведениями сотрудника, могут в необходимых случаях знать только псевдоним или номер сотрудника».
В то же время ряд вопросов агентурной работы остался за рамками инструкции.
Появление указанной инструкции явилось своеобразной кодификацией уже имеющихся правил и рекомендаций, используемых в агентурной работе, и, несомненно, способствовало упорядочению этой работы.
Несмотря на определенные пробелы, Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения, разработанная Департаментом полиции для районных охранных отделений, оказалась весьма полезной и, по имеющимся сведениям, была переиздана без существенных изменений в 1914 г.[197]
В развитие отдельных положений инструкции Департаментом полиции издавались циркуляры.
Так, например, циркуляр от 10 мая 1907 г. Департамента полиции начальникам Охранных отделений и Губернских жандармских управлений о степени участия секретных сотрудников в деятельности революционных организаций в подтверждение § 8 инструкции разъяснял, что «состоя членами революционных организаций, секретные сотрудники ни в коем случае не должны заниматься так называемым „провокаторством“, т. е. сами создавать преступные деяния и подводить под ответственность за содеянное ими других лиц, игравших в этом деле второстепенные роли, или даже совершенно не виновных. Если для своего сохранения в организации секретным сотрудникам приходится не уклоняться от активной работы, возлагаемой на них сообществами, то они должны на каждый отдельный случай испрашивать разрешение лица, руководящего агентурой, и уклоняться, во всяком случае, от участия в предприятиях, сколь-нибудь угрожающих какою-либо опасностью и, во всяком случае, не привлекать к участию других лиц. В то же время лицо, ведающее розыском, обязано принять все меры к тому, чтобы совершенно обезвредить задуманное предприятие, т. е. предупредить его, с сохранением интересов сотрудника. В каждом отдельном случае должно быть строго взвешиваемо, действительно ли необходимо для получения новых данных для розыска, принятие на себя сотрудником возлагаемого на него революционного поручения, или лучше, под благовидным предлогом, уклониться от его исполнения, причем разрешение на такую деятельность допустимо лишь в целях розыскных.
К сему Департамент считает необходимым присовокупить, что в случаях нарушения сотрудниками преподанных им инструкций или учинения чего-либо преступного без испрошения предварительных указаний со стороны чина, руководящего агентурой, Департамент ни в какой мере не выступит в пользу облегчения участи уличенного в преступлении сотрудника, вредная деятельность которого в таком случае всецело будет отнесена на вид заведывающего розыском»[198].
В циркуляре от 16 мая 1908 г. № 131395 давались рекомендации по кругу лиц, из которых могут вербоваться сотрудники: «Лучшим» элементом для «вспомогательной агентуры» являются содержатели чайных и колониальных лавок; они «отлично знают, что делается кругом на 20–30 верст, и, получая небольшое постоянное вознаграждение, могут быть очень полезны, особенно для установок. Вторым подходящим элементом будут крестьяне-лентяи, проводящие все время в чайных. Вообще содержание таких вспомогательных агентов обойдется недорого – 5—10 рублей в месяц, а пользу они могут принести… Могут быть полезны волостные и сельские писари, но содержание их обойдется дороже, да и население относится к ним не с полным доверием и много от них скрывает»[199].
В циркуляре Департамента полиции от 4 октября 1907 г. о мерах по усилению агентурного наблюдения за революционными организациями давались указания относительно способов приобретения секретных сотрудников: «Пользуясь разногласиями и колебаниями в партийных организациях, начальники различных учреждений должны ныне же принять самые энергичные меры к приобретению новых сотрудников, заручиться содействием серьезных представителей, а не мелких кружковых деятелей, а вместе с тем использовать означенное переходное состояние в том смысле, чтобы продвинуть своих сотрудников ближе к центрам организаций»[200].
В качестве примера также можно привести циркуляр Департамента полиции начальникам Районных охранных отделений, губернских и жандармско-полицейских железных дорог в приграничных губерниях и на пограничные пункты от 20 марта 1908 г. об использовании секретных сотрудников для наблюдения за снабжением революционеров оружием[201].
В этом циркуляре отмечалось: «Как показывает опыт, наиболее верным способом розыска и задержания транспортов оружия, как на границе, так и внутри края, является секретная агентура, которая ныне уже существует при некоторых жандармских управлениях, в виде постоянных сотрудников, получающих определенное содержание, и случайных агентов, получающих вознаграждение за каждое отдельное сообщение, смотря по его важности.
Признавая необходимым применение со стороны жандармских чинов вышеназванного способа преследования тайного водворения оружия в Россию в самых широких размерах, Департамент полиции предлагает обратить на это дело самое серьезное внимание, немедленно же приняв меры к приобретению секретной агентуры, близко стоящей к главным складам, снабжающих революционеров оружием, и к складочным пунктам, в которых сосредоточивается оружие, уже водворенное в Россию…
Все сведения, сообщаемые сотрудниками по оружию, обязательно вносятся в особые дневники, в коих делаются пометки о том, как именно использованы полученные сведения.
При этом следует иметь в виду, что во избежание так называемого «провала» секретных сотрудников и мести со стороны их единомышленников фамилии сотрудников ни в коем случае не обнаруживаются и таковые в дневниках и отчетах именуются псевдонимами.
Всем секретным сотрудникам присваивались псевдонимы, под которыми они фигурировали в официальных документах.
О необходимости строжайшего сокрытия установочных данных секретных сотрудников начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов указывал так: «Вы, господа, должны смотреть на сотрудника как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока… Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму[202]».
