О необходимости строжайшего сокрытия установочных данных секретных сотрудников начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов указывал так: «Вы, господа, должны смотреть на сотрудника как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока… Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму[202]».
Первый обобщенный документ о работе с агентурой – Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения 1907 г., как уже отмечалось, регламентировал не все вопросы агентурной работы.
Неполная удовлетворенность содержанием этой инструкции породила у некоторых начальников местных охранных отделений стремление иметь собственные нормативные документы о работе с секретной агентурой.
Так, в 1908 г. соответствующая инструкция была разработана начальником Московского охранного отделения П. П. Заварзиным.
Инструкция по организации и ведению внутренней агентуры, составленная Московским охранным отделением[203], стала одним из наиболее полных и детально разработанных документов, регламентировавших вопросы негласного содействия лиц органам политической полиции. Инструкция имела гриф «Совершенно секретно. Служебная тайна» и стала достоянием гласности только после Февральской революции, причем опубликована была лишь частично.
Так, изложение отдельных положений названной Инструкции и выдержки из нее были опубликованы в работах П. Е. Щеглова и еще ряда исследователей[204], а в дальнейшем цитировались со ссылками на них другими авторами.
Указанная Инструкция определяла, что единственным, вполне надежным средством, обеспечивающим осведомленность розыскного органа, является внутренняя агентура.
Инструкция различала следующие виды агентуры:
а) «агенты внутреннего наблюдения» или «секретные сотрудники» – лица, состоящие членами преступных сообществ и входящие в постоянный состав такой агентуры;
б) «вспомогательные агенты» – лица, которые хотя и не входят в преступные организации, но, соприкасаясь с ними, постоянно содействуют делу розыска, исполняя различные поручения и доставляя для разработки материал по деятельности партии[205];
в) «штучники» – лица, доставляющие сведения, хотя бы и постоянно, но за плату за каждое отдельное свое указание на то или другое революционное предприятие или выступление какого бы то ни было сообщества[206].
Автор инструкции – П. П. Заварзин – в дальнейшем так комментировал эти положения: «Секретным сотрудником называется лицо, дающее тайно политическому розыску сведения из обследуемой им среды, причем сотрудник должен или лично входить в состав означенной среды, или близко соприкасаться с ее членами. Лицо, дающее случайные сведения, получаемые им косвенным путем, называется „вспомогательным сотрудником“. Сообщаемые секретными сотрудниками сведения носят техническое название „данные внутренней агентуры“»[207].
Инструкция указывала, что при правильно поставленном деле последние – явление не нормальное и вообще «штучники» нежелательны, так как, не обладая положительными качествами сотрудников, они быстро становятся дорогим и излишним бременем для розыскного органа. При этом состав охранного отделения ориентировался на пополнение агентуры лицами, непосредственно входящими в какие-либо преступные организации, или прикосновенными к последним, или же лицами, косвенно осведомленными о внутренней деятельности и жизни хотя бы даже отдельных членов преступных сообществ.
В то же время отмечалось, что в деле розыска не следует пренебрегать никакими лицами и исходящими от них сведениями, невзирая ни на форму, ни на способ их доставки. Откровенные показания, заявления, анонимы и прочие должны быть приняты, надлежаще оценены и подвергнуты тщательной и всесторонней проверке. К откровенникам и заявителям следует относиться с большой осторожностью, проверяя как лицо, дающее сведения, так и сами сведения, дабы избежать умышленного направления ими розыска на ложный путь.
Требования о тщательной проверке поступающей агентурной информации были продиктованы опытом использования содействия лиц, участвующих в деятельности организаций, враждебно настроенных по отношению к политическому строю Российской Империи. Часть из них дезинформировала полицейские органы по различным причинам, при этом отдельные агенты активно совмещали доносительство с террористической деятельностью. Наиболее ярким примером такого совмещения является история Евно Азефа, бывшего на протяжении многих лет одновременно и агентом Департамента полиции и главой боевой организации, занимающейся проведением террористических актов[208].
Разоблачение этого секретного сотрудника повлекло за собой появление специального циркуляра Департамента Полиции начальникам Районных охранных отделений, Губернских жандармских управлений и Охранных отделений от 5 февраля 1909 г. о мерах по сохранению секретной агентуры в связи с разоблачением Е. Азефа.
В этом совершенно секретном документе высказывалось опасение, что «последовавшее благодаря известным условиям разоблачение услуг, оказанных делу розыска инженером Евно Азефом, может с вероятностью вредно отразиться на приобретении новых и даже, быть может, на сохранении некоторых функционирующих сотрудников» и указывалось: «Департамент считает необходимым прежде всего разъяснить, что правильно поставленная внутренняя агентура является одним из самых сильных средств борьбы с революционными выступлениями и предприятиями, а потому дальнейшее ее сохранение и развитие представляется необходимым В случаях же замеченных колебаний в сотрудниках ввиду раскрытия Азефа надлежит указывать сомневающимся сотрудникам, что розыскные органы сумели сохранить в тайне работу Азефа в течение 16 лет и она огласилась лишь при совершенно исключительных условиях предательства, и что властями приняты все меры к полному обеспечению тайны работы сотрудников.
Наряду с этим Департамент вновь подтверждает делавшиеся им уже неоднократно указания по поводу так называемой «провокации». При том условии, что каждый сотрудник является прежде всего членом подпольной организации, лица, руководящие ими, должны строжайше внушать сотрудникам совершенную недопустимость проявления последними инициативы в революционных предприятиях и вовлечения в таковые своих единомышленников или совращения на революционный путь лиц, не примкнувших к активной преступной деятельности, а равно участия в преступлениях против личности и имущества. Сотрудники категорически должны быть предупреждены, что при полной обеспеченности конспирации их корректных услуг розыску, всякая провокационная деятельность непременно разоблачится как путем агентуры, так и в особенности на формальных расследованиях и на суде и что за такое нарушение своих обязанностей они будут предаваться неукоснительно в руки правосудия без всякой надежды на снисхождение, причем, конечно, будут приниматься все меры к защите их в тех случаях, когда обвинение в провокации будет возводиться на них заведомо ложно»[209].
С учетом изложенного циркуляр содержал требование «зорко следить за деятельностью сотрудников путем освещения таковой при помощи посторонней агентуры, а когда возможно, и наружного наблюдения».
В специальной литературе высказано мнение, что секретные сотрудники делились на осведомителей и провокаторов. Осведомители сами не принимали активного участия в революционных организациях, а просто доносили на них. Провокаторы же выступали «активными участниками» в революционном движении, а впоследствии доносили на «товарищей»[210].
Ряд исследователей, проводя деление агентуры на «осведомителей» и «провокаторов», указывают, что осведомители систематически сообщали охранке о каком-либо революционном движении в районе, о действиях отдельных лиц и т. п. (мелкие лавочники, владельцы мастерских), некоторые из них находились рядом с партией (знакомые, родственники), а агенты-провокаторы являлись деятельными участниками революционных организаций, активно «работали» в партиях и часто занимали в них видные места[211].
В некоторых исследованиях секретные сотрудники делятся на доносчиков, т. е. докладывающих охранке о том, что видят и подслушивают, и провокаторов, т. е. лиц, действующих активно, работающих в какой-нибудь организации (партии или союзе) и ее же предающих[212].
Кроме того, в литературе отмечается, что провокаторов можно, в свою очередь, условно разделить на две группы: полицейские агенты, вступившие в состав противоправительственных сообществ, и члены противоправительственных сообществ, завербованные полицией[213].
