Читаем без скачивания Отлучение (Из жизни Александра Солженицына - Воспоминания жены) - Наталья Решетовская

Получив назад деньги, корреспондент ответил: "Простите за бестактность, сделанную не без моего попустительства. Напрасно беспокоились, можно было и после, при случае. Рад весточке..."

Найдутся и такие, которые в чем-то будут винить самого Александра Исаевича:

"Глубокоуважаемый писатель Александр Исаевич, здравствуйте!

Обидно было читать такую статью о писателе, которого уважаешь и ценишь.

Жаль, что отсутствие взаимопонимания приводит к таким последствиям. Я убеждена и в том, что такая статья и Вам здоровья не прибавит. А она явилась следствием каких-то ошибок, допущенных Вами. (Александр Исаевич провел в этом месте письма на полях волнистую линию - знак сомнения! несогласия! - Н. Р.)

После того что Вам пришлось пережить, увидеть, узнать - весь этот приобретенный драматический опыт в дальнейшем в Вашей жизни должен был стать Вашей линией обороны. Вы должны быть мудрым, неуязвимым...

Мне как врачу хотелось бы прочитать "Раковый корпус", но, раз Вы не пошли на компромисс, мы лишились возможности его прочитать"1.

Вот так выверт! Готово оправдание всем тем, кто идет на компромиссы!

Александр Исаевич ответил автору письма. Однако копии, к сожалению, не сохранилось или ее не было.

Основная масса писем с реакцией на статью в "Литературке" шла, разумеется, в редакцию "Литгазеты", часто прямо ее главному редактору А. Чаковскому. Одни присылали Александру Исаевичу копия своих писем, другие нет. Чтобы получить представление о том, сколько писем было получено "Литературой газетой" в связи со статьей "Идейная борьба. Ответственность писателя", обращу внимание не небольшую заметку, помещенную в этой газете 25 декабря 68-го года, то есть ровно через полгода после выхода статьи. Заметка эта называлась "100 строк о 1000 писем". Вот ее содержание: "В 1968 году редакция "Литгазеты" получила в два с лишним раза больше читательских писем, чем в 1966 году, последнем году "старой" четырехполосной газеты (51 тысяча против 22,5 тысячи). Кто и о чем пишет в газету? Мы взяли тысячу писем, полученных в последние дни года. (Заметим в последние дни года! - Н. Р.).

Наибольшее внимание привлекли статьи "Идейная борьба. Ответственность писателя", "Наши принципы незыблемы" Чингиза Айтматова, "Всякий сумеет?" Л. Озерова, выступления за чистоту русского языка и ряд других".

Значит, в последние дни 68-го года, то есть через 6 месяцев после выхода статьи, о ней еще продолжали писать! И о ней - более всего!

Сколько же этих писем было напечатано "Литературной газетой"? Да ни одного! Вот так: ни одного! Этот факт сам по себе необычайно знаменателен. "Литгазета" продемонстрировала тем самым свою беспомощность, свое полное банкротство! А напечатай она хоть малую часть полученных ею писем по поводу статьи "Идейная борьба. Ответственность писателя" - от статьи ничего бы не осталось! Остались бы рожки да ножки!

Опустим тот накал, с которым написано было большинство писем, то глубокое возмущение, которое звучало порой уже в заголовках ("Черная подоплека "Идейной борьбы"2, "В защиту справедливости"3). Перейдем только к аргументам, которые были приведены в письмах читателей, направленных в "Литературную газету".

1 Некрасова А. Н., 06.09.68, Москва.

2 Попов Б. Владимирская область.

3 Российский Иван, 14.01.69, Курск.

В статье "Идейная борьба. Ответственность писателя" читатели-оппоненты отчетливо выделили несколько аспектов:

1. Солженицын и общественная жизнь Союза писателей.

2. Солженицын - автор "Пира победителей", "Круга", "Ракового корпуса".

3. Как Запад использует литературные произведения Солженицына.

Пункт 1.

Б. Попов: "Почему Вы не пустили А. Солженицына на IV съезд писателей, а сейчас обвиняете его в том, что он-де не принимает участие в общественной жизни союза?

Почему Вы не сделали достоянием общественности его письмо съезду, а сами, выдергивая задним числом отдельные фразы, занимаетесь инсинуацией и клеветой?

Вы боитесь правды, боитесь честных условий борьбы. Так не думайте же, что мы поверим Вам..."

Л. Крысин: "...практика рассылки А. Солженицыным писем и заявлений по разным адресам вызывает у авторов статьи суровое осуждение: он-де нарушает "общепринятые нормы поведения" (?). И это говорится в ситуации, когда писателю не дают ни малейшей возможности высказаться публично!"1.

Пункт 2.

А. Васильев: "Л. Г. высказывает гипотезу, что могли бы найтись люди (нехорошие, мягко выражаясь, люди), которые, злоупотребив доверием хозяина архива, вопреки его воле способствовали бы опубликованию "Пира победителей" за границей. "Бы" и "бы", но фактически сегодня "Пиром победителей" козыряет только "Литературная газета" и именно она.

Нет абсолютно никаких оснований сомневаться в искренности отречения писателя Солженицына от "Пира победителей". Во всяком случае, изложение содержания архивной записи "Пира победителей" вопреки категорическому запрету А. И. Солженицына заслуживает решительного осуждения"2.

1 Крысин Л. Г., 29.06.68 (письмо в "Литгазету").

2 Васильев А., 28.06.68 (письмо в "Литгазету"), Обнинск.

В. Турчин: "Что касается пьесы "Пир победителей", то я не вижу большой разницы в том, изъяты ли архивные материалы из квартиры писателя ("Литгазета разъясняла, что в квартире Солженицына обыска не было. - Н. Р.) или из квартиры его знакомого, у которого по каким-то соображениям решил их хранить... До тех пор, пока писатель не публикует своего произведения или не распространяет его каким-либо другим способом, оно остается его личным архивным докумен-том, у вас же нет никаких фактов, что Солженицын распространял пьесу "Пир победителей"... Если бы не вмешательство государственных органов, то никто и не знал бы об этой пьесе. Так что, если он и "утратил контроль" над ней... то отнюдь не по своей вине"1.

А. Абрамов: "В письме IV съезду писателей Солженицын сообщил об изъятии его архива (и в частности пьесы "Пир победителей"), связывая это с последующим закрытым изданием материалов архива; он протестовал против такого незаконного издания и просил у руководства СП защиты. Важность возникшего вопроса очевидна; его необходимо обсудить, коль скоро в статье зашел разговор об этом месте письма Солженицына. Вместо этого газета пересказывает своими словами содержание пьесы "Пир победителей", которую автор не собирался ни публиковать, ни распространять (кстати, откуда редакция получила текст пьесы?)... Любопытно, что, изложив содержание "Пира победителей"... газета не сочла нужным рассказать о содержании "Ракового корпуса" и "В круге первом" - произведений, которые Солженицын считает достойными опубликования"2.

В. Турчин: "Вы называете "Раковый корпус" идейно незрелым произведением, а "В круге первом" - злостной клеветой на наш общественный строй. Я читал и то и другое и нахожу оба произведения правдивыми и глубокими, составляющими большой вклад в русскую литературу, как и те рассказы Солженицына, которые были опубликованы в нашей печати... Конечно, вы можете не соглашаться с его видением и пониманием правды... И если бы вы напечатали статью с анализом этих двух произведений Солженицына, содержащим сколь угодно резкую критику (именно критику произведений, а не ругательства в адрес автора), то никто не мог бы предъявить вам никаких претензий"3.

А. Васильев: "Судьба "Ракового корпуса" на Родине. Создается впечатление, что газету (газету писателей!) этот вопрос занимает в последнюю очередь"4.

1 Турчин В. Ф., 28.06.68 (письмо А. Чаковскому).

2 Абрамов А. Москва, 08.07.68 (письмо в "Литгазету").

3 Турчин В. Ф., 28.06.68 (письмо А. Чаковскому).

4 Васильев А., 28.06.68 (письмо в "Литгазету").

Л. Крысин: "Как видно из статьи, "Литгазета" пытается всю ответственность за публикацию глав "Ракового корпуса" за рубежом переложить на автора. И это при том, что А. И. Солженицын, как сообщают сами же авторы статьи (к сожалению, анонимной), не раз обращался в ССП и за границу с протестом против публикации его произведения...

Непонятно, на каком основании тревога А. И: Солженицына "относителъно предстоящей публикации "Ракового корпуса" в реакционнейших издательствах Запада" названа деланной, а его предупреждение Союзу писателей, препятствующему опубликованию этой повести у нас и тем самым способствующему ее появлению за границей, квалифицировано как лицемерное поведение?"1

В.Турчин: "...скажите, пожалуйста, что вызывает вашу злобу? В чем не прав Солженицын? Его заявление написано ясно, четко и достойно. Оно преследует цель пресечь использование его произведений в целях, враждебных по отношению к его Родине и к нему самому. Вам следовало бы напечатать это заявление тогда, когда вы его получили, то есть два месяца назад. Почему вы не сделали этого?

Я вижу только одно объяснение: заявление Солженицына, напечатанное само по себе, было бы встречено нашей общественностью с сочувствием, всем было бы ясно, что ответственность за то, что "Раковый корпус" издается впервые не на Родине автора, а за границей... лежит не на авторе, а на тех, кто препятствовал публикации повести. Вас это не устраивает, и вы решаетесь опубликовать заявление Солженицына, лишь потратив дел месяца на сочинение оскорбительной статьи, ставящей целью опорочить Солженицына путем ругани и фальсификации... Вы не можете простить Солженицыну его независимость и чувство собственного достоинства. Это-то и вызывает вашу злобу"2.