сторону стенки, за которой прятался кабинет Збржчака. — Лентяй, алкаш, самодур, не способный контролировать себя. Хочешь воевать под началом такого? С охраной складов он еще справлялся, но сейчас…
Да, я видел подобное — нормальный, толковый офицер попадает в глухую заводь военной машины, где инициатива вязнет в бюрократии, не требуются ни смелость, ни ум, а только исполнение одних и тех же рутинных, унылых обязанностей. И человек ломается, деградирует, либо начинает квасить, либо превращается в тупой механизм, если не в вора.
А наш Нгуен оказывается честолюбив.
Копает под Збржчака, чтобы занять его место, и станет куда лучшим командиром, ну на первый взгляд. И если поляк ненавидит меня по национальным причинам, то вьетнамец наоборот, помнит о давнем союзе между СССР и Вьетнамом.
— Давай, расскажи о том, что было вчера. С самого момента выхода на разведку, — попросил, именно попросил, а не приказал комроты. — Все, что вспомнишь. Любые мелочи. Что поделать?
Ох, ненавижу долго вещать, но деваться похоже некуда.
— А что я скажу в казарме? Зачем вы меня вызывали? — я облизал пересохшие губы.
— Проверка данных из личного дела, — ответил Нгуен. — Тем более вот оно, в наличии, — он показал мне папку, которую я видел на столе комбата. — Давай, не тяни время. Начинай.
* * *
В учебном классе было невероятно душно, и для законченной атмосферы скуки не хватало только жужжащей под потолком мухи… но увы, мухи на этой планете не водились, по крайней мере в том ее регионе, где располагался полигон.
— Итак, бойцы, сейчас мы будем изучать особенности наступательной тактики малыми группами в условиях активного авиационного и ракетного воздействия противника, — сообщил Шредингер.
Очень полезная тема — да, дрищи предъявили нам ближнюю артиллерию и танки, но вот в наличии у них самолетов и РСЗО я сомневался.
— Слушайте меня внимательно! — судя по бодрому тону, комвзвода спать не хотел — единственный в классе.
Вася клевал носом, Сыч таращил осоловелые глаза, словно птица, давшая ему имя.
Новая фраза Шредингера утонула в вое сирены за окном — ого, неужели боевая тревога? Впору сказать «спасибо» дрищам, которые явились так вовремя… или это не они, а еще кто-то на нашу голову?
Топоча, мы рванули по коридору, а затем по лестнице вверх — снаряжаться.
Стрельба и взрывы доносились с севера, и это значило, что бежать придется далеко. Жужжа, поднимались в воздух дроны, ВПП для которых устроили за штабным корпусом, между санчастью и гаражом.
— Накося выкуси, — пропыхтел Вася на бегу, и я тут же понял, к чему эта фраза.
Небо перед нами стремительно наливалось темной желтизной, и это означало — к нам мчится песчаная буря, наверняка вызванная дрищами.
Мы успели добежать до транспортной зоны, когда по лицам хлестнули плети раскаленного ветра. Несколько песчинок ужалили меня в щеку, и тут же все звуки исчезли, сметенные яростным ревом урагана.
Один из дронов размазался о стену диспетчерской башни, только брызнули в стороны детали. Второй ухитрился сесть, но приземлился неудачно, отвалилось сломанное крыло, третий пронесло над нашими головами — беспомощный, кувыркающийся, потерявший управление.
Бежавший впереди Шредингер оглянулся, раскрылся его рот, побагровела рожа. Понятно, что мы не услышали ничего, но комвзвода сообразил, замахал рукой, показывая «вперед, за мной!».
Несколько мгновений ветер дул с такой силой, что бежать приходилось нагнувшись.
Потом давление исчезло, я шлепнул ладонью по шлему, стряхивая с него налипший песок. Звуки вернулись — вой, который издают «палки», используемые дрищами вместо ракет, шипение наших ПТУРов, раскатистые очереди, грохот от движения деревянных на вид машин аборигенов.
Мы выскочили из-за последнего склада, и нашим глазам предстала картина боя.
Два многохоботных слона-миномета торчали на дальнем бархане, и выплевывали в небо пылающие сгустки. Стремительные фигуры в развевающихся одеяниях наступали на наши позиции, вскакивая и падая, словно растворяясь в песке и заново складываясь из него.
Они в этот момент напомнили мне безголовцев, хотя ничего общего по внешности между теми и другими не было: одни — плотные, четко очерченные и неуклюжие, а другие — почти эфемерные, неуловимые, изящные.
Но… все же было что-то, было…
— Правый фланг! — рявкнул Шредингер. — Поддержать огнем!
Но мы не успели — выпущенные «слонами» мины как раз начали добираться до цели. Ухнуло рядом, потом справа, и я поспешно шлепнулся наземь, едва не вцепился в песок руками.
Над головой засвистело, кто-то промедливший вскрикнул, а справа от себя я обнаружил свежий труп одного из «настоящих штурмовиков». Осколок с ладонь воткнулся точно в переносицу, так что по нему струилась кровь, а остекленевшие глаза смотрели в пространство.
Не сильно помог боевой опыт этому парню, чьего имени я даже не запомнил.
— Перебежками! Вперед! На обозначенный рубеж! — даже вражеские мины не смогли покончить со Шредингером.
Пришлось вставать и нестись вперед, потом снова падать на краю свежей воронки. Второго рывка мне хватило, чтобы добраться до заблаговременно подготовленных тут окопов, сделанных так плохо, что при их виде любой командир российской военной школы позеленел бы от злости — ни глубины, ни изломов, ни укрепленных скатов.
Интересно, кто тут работал?
Но «слоны» опять плюнули минами, а дрищи оказались совсем рядом, ощетинился иглами еж-гранатомет. Но выстрелить не успел, в него ударила ракета из РПГ, и уродливая конструкция взорвалась, оказавшегося рядом дрища подбросило, балахон его задрался, мелькнуло извивающееся тело.
— Обалдеть! Ты видел⁈ — воскликнул случившийся рядом со мной Эрик.
— Нет, — ответил я, и вновь не соврал.
Дрищ был перед нами как на ладони, кувыркался в воздухе беспомощной марионеткой, но я опять не разглядел его внешность. Мозг попытался сложить картинку из полученной глазами информации, но в какой уже раз не справился… может пора заменить его или проапргрейдить?
Странно, но шлепнувшееся на дюну тело напомнило мне столбохода — тонкое тело, раскинутые конечности из бахромы, пусть тут и не сетка из ограды.
В следующий момент стало не до размышлений, поскольку дрищи оказались рядом. Одного я перечеркнул очередью и на этот раз попал, четко увидел, как ударила из дыр в одежде серая пыль, как враг завалился на песок… чтобы в следующий момент вскочить и рвануть в сторону.
— Как же так⁈ — разочарованный возглас принадлежал Симону.
Ну да, «настоящие солдаты» Шредингера еще не сталкивались с таким противником, они привыкли, что враг умирает, если засадить в него десяток пуль, и не имеет обыкновения воскресать.
Горящая
