и сердце мое тревожно сжалось.
Когда мы проходили на эту сторону, ничего такого не было.
Отверстие на этот раз возникло не рывком, а медленно, разжалось из точки, и края у него оказались размытыми, волнистыми.
— Прикрывать отход! — заорал Шредингер видимо на тот случай, если мы вдруг решим задать стрекача.
Кем же он обычно командует?
— Да это что⁈ — вдруг рявкнул Аслан.
Стена янтарного света содрогнулась, отверстие исчезло, и «кинопроектор» взорвался. Полетели в сторону детали, двоих техников отбросило, еще один повалился на колени, вцепившись пальцами в кровоточащее лицо, и только четвертый не пострадал.
— Как же так? — обиженным голосом спросил Эрик.
— Духи предков испытывают нас, — сообщил Сыч.
Прохода на безопасную территорию больше не существовало, мы были прижаты к силовому полю. А на нас без особой спешки, но неумолимо надвигалась орава чудовищ из металла и песка, причем не только с севера, но и с запада, из глубины полигона.
Кольцо окружения понемногу смыкалось.
Глава 4
— Духи предков, значит? — спросил Вася так спокойно, будто мы общались за кружкой пива в баре. — Но ради чего они это делают, а? Вот прошли мы эти испытания и дальше что? Рай с девками, как у мусульман?
— Не с девками, а с гуриями! — Хамид нахмурился. — Под сенью вечно цветущих садов. Рядом с текущей водой.
— Типа того, — не стал спорить африканец. — Но зачем?
Пестрый Сыч не растерялся, на миг он задумался, а потом кивнул и широко улыбнулся:
— Кстати, надо будет их вопросить, да и все! Это особый ритуал, но сейчас не до него. Потом проведу.
— Это уж точно, не до него, — пробормотал Ричардсон. — Вон те железные духи нам сейчас покажут, что они о нас думают хорошего. Если мы им, конечно, не покажем первыми.
— Первое отделение — отходить к югу на пятьдесят метров, готовить позиции! — заголосил тем временем Шредингер. — Второе и третье прикрывают! Вынимайте нас отсюда! Быстрее!!
Последние две фразы предназначались техникам во главе с Асланом, но тем явно пока было не до нас, они занимались пострадавшими и бегали вокруг разрушенного устройства.
— Получи фашист гранату, — пробурчал Вася, когда мы сосредоточили огонь на самом шустром столбоходе.
Пули высекали искры из его тощего тела, оставляли неглубокие вмятины, но и все. Наше оружие не очень годилось против таких вот существ, почти не имеющих объема, как не годилось и против тех же дрищей.
Какая-то мысль по этому поводу мелькнула у меня на грани осознания, но исчезла, поскольку враг вошел в зону поражения.
Разорвались одна за другой две гранаты, корчащееся металлическое создание рухнуло на дно воронки, забилось там огромным червем. Но еще два просто обогнули его и двинулись дальше, наступая на вяло копошащиеся тела союзников-безголовцев, безжалостно топча их.
Думать эти штуки не могли, их действия направляла либо программа, либо инстинкты, вложенные даже не в мозг, поскольку такового не имелось, а вообще по пойми куда.
— Летят, — сказал Эрик, и я не сразу понял, к чему относится эта фраза, но только потом уловил знакомое уже жужжание.
На наше появление у границ части наконец отреагировало командование, причем сделало это быстро и адекватно. Оно направило нам подмогу, причем такую, для которой силовое поле не станет препятствием.
Со стороны транспортной зоны приближались дроны, более крупные, чем виденные нами сегодня, с ракетами под брюхом.
— Второе и третье — отходить бегом! — подал голос Шредингер. — Третье прикрывает! Семьдесят метров на юг и залегли!
Я попадал под дружественный огонь, когда по нам из-за ошибки при передаче координат лупили свои же, и второй раз мне этого не хотелось, поскольку по эффекту дружественный осколок мало чем отличается от вражеского… он так же пробивает твое тело.
Мы рванули туда, где редкой цепью залегли парни Ганса, выставили над барханами стволы калашей.
Дроны сделали петлю к югу и пошли словно прямо на нас, с пилонов под крыльями стартовали ракеты. Дымный след перечеркнул небо, потом второй, и за спиной громыхнуло так, что я на мгновение оглох, земля под ногами дернулась, словно коврик, который попытались выдернуть из-под нас.
Дополнительного стимула не понадобилось, мы стадом бешеных оленей пролетели через позиции первого отделения.
— Ух, со всеми покончено? — Эрик еще нашел время, чтобы оглянуться. — Нет? Как так? Засранство!
Взрывы подняли в небо тучи песка и пыли, разобрали на детали несколько столбоходов. Но вот безголовцы пережили удар и продолжили ковылять за нами, серые приземистые фигуры, словно явившиеся прямиком из кошмарного сна.
Дроны описали круг над частью, пошли на второй заход, и затарахтели скорострельные пушки. Барханы перед наступающими вскипели рядами фонтанчиков, одно существо из песка развалилось, второе, третье.
Ближайший к нам куб, светло-лимонный, засветился ярче, с одной из вершин его ударила молния. Тонкий изломанный палец из света коснулся переднего дрона, и тот вспыхнул, точно ком промасленной бумаги, закувыркался и с протяжным воем пошел вниз. Упал он севернее, там, где мы пытались пройти через силовое поле, над ним вырос столб черного дыма.
— ПВО, логично, — оценил происходящее Ингвар. — Ладно хоть танков нет.
«Типун тебе на язык» — подумал я.
Одной бронированной машины с не самым мощным вооружением хватит, чтобы покончить со всем взводом — местность гладкая, окопов не вырыть, ни одного гранатомета, только стрелковое.
— Первое отделение — сто метров к югу! Второе и третье прикрывают! — закричал Шредингер.
Мы отходили все дальше, и находились уже напротив санчасти и штабного корпуса. Уменьшившийся в числе враг продолжал напирать, и ударные дроны ему больше не мешали, то ли выработали боекомплект, то ли операторы получили приказ покинуть зону над полигоном.
Суета наблюдалась с другой стороны силового поля, там носились взмыленные люди, катались машины, но помочь они нам ничем не могли. Белое солнце давно зашло, красное утонуло в сиянии кубов, на пустыню потихоньку опускалась вуаль сумерек.
— Что дальше? — Хамид оглянулся через плечо. — Вдоль ограды на запад?
При одной мысли об этом внутри все переворачивалось — неужели по кругу, туда, где нет воды, и где у нашего противника будет подкрепление вон из тех столбов, что пока мирно торчат на горизонте?
Подкативший БРЭМ затормозил с лязгом и грохотом, с брони посыпались бойцы.
— Давай! Тащи! Да не это, а это тащи! —
